Мусор
Шрифт:
— Вот-вот, он самый — мягко, но настойчиво, усатый выпроводил Петровича из комнаты и включил настольную лампу.
Огляделся. Типичная комнатка девушки из бедной семьи. А кто тут нынче не бедный? Даже он, Николай Владимирович Смирнов, начальник цеха умирающего завода, даже он бедный. Вся разница в том, что кресло под ним пока ещё не качается.
Отогнав нахлынувшие на него мысли, Смирнов с интересом огляделся. Письменный стол, полка с книгами, пара-тройка старых заезженных аудио-кассет... в свете настольной
Девушка.
Евгения чуть заметно двинула рукой, пробормотав что-то неразборчивое в глубокой алкогольной отключке.
Мужчина чуть направил свет лампы в сторону девушки, обернулся на закрытую дверь комнаты. Встал подле ног Жени, опустился на колени. Такая молодая, чистая. А чистая ли? Это мы ещё посмотрим — Николай Владимирович сально улыбнулся, протянул руки и расстегнул пуговичку девушкиных джинс. Женя не шелохнулась, лишь засопела и повела губами.
— А ну-ка, что там у нас? — мужчина принялся очень осторожно стягивать джинсы с худых девичих бёдер.
Джинсы сошли ровно до девушкиных коленей. Бросив взгляд вперёд, "вуайерист" ощутил приятное зудение в паху — сквозь тоненькую белую полосочку трусиков ясно проступала ложбинка половых губ девушки.
Смахнув со лба, вдруг выступивший пот, мужчина встал на ноги, развёл чуть в стороны, насколько позволяли спущенные джинсы, девушкины ноги. Встал коленом на диван, потянулся вперёд и, стараясь действовать как можно аккуратнее, скатал футболку к шее девушки, обнажив крохотный белый лифчик...
Женя внешне совсем не была похожа на его дочь, если только возрастом. Дочь Николая, Света, не училась, не работала и, явно не собиралась. Имея третий размер груди, блядский характер, роскошную фигуру и такие-же черты лица, Света, в свои неполные двадцать лет, уже давно поселилась на языках всех дворовых старух района, а с недавнего времени — и в картотеке местного отдела полиции. И в кого она только такая...
Мужчина оттянул крошечные чашечки лифчика, положив их чуть ниже на девушкину грудь. Член в его штанах напомнил о себе, коснувшись ткани трусов.
Осторожно, совсем чуть-чуть, Николай Владимирович дотронулся кончиком пальца до левого соска девушки. Никакой реакции, чего нельзя было сказать о реакции на это его мужского естества.
Выдохнув, мужчина чуть отстранился и с замиранием сердца потянул пальцами за резинку Жениных трусиков.
Когда в свете настольной лампы показались девушкины лобковые волосы, мужчину пробил липкий пот. Оттянув трусы ещё больше, Николай замер. Чистая, гордая, незапятнанная девичья сущность была пред ним как на ладони. Но незапятнанная ли? Ему почему-то очень, хотелось, чтобы это было не так.
Мужчина встал на ноги и, штанина за штаниной, осторожно снял девушкины джинсы. С трусами всё оказалось гораздо проще. Вот теперь, вот теперь...
Стараясь не замечать дискомфорт в паху, Николай Смирнов
— Николай Владимирович, вы уже всё? — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Петровича.
Может быть это была игра света, может быть ещё что-то, но седых волосков на висках отца явно прибавилось.
— Дверь закрой! — не оборачиваясь, цыкнул на него Смирнов, махнув рукой.
Прежде чем закрыть дверь, несчастный мужчина успел разглядеть раздвинутые, острые коленки дочери, изогнутую спину своего начальника между ними и, кажется, скомканные девичьи джинсы и трусы, лежащие на полу.
Как во сне, Пантелеймон Петрович закрыл дверь, на ватных ногах добрёл до кухни. Опустился на стул и обхватил голову дрожащими ладонями.
* * *
Смирнов закрыл дверь комнаты на задвижку. Вот так вот. Вернулся к дивану, нагнулся, поставил руки на диван, подле Жениных бёдер, опустился ниже.
Такие крохотные, ровно прилегающие, аккуратненькие половые губки. Не то что у его жены, раздолбленная дыра, которую он обязан таранить как танк не реже двух раз в неделю. И такой трогательный, аккуратный чёрный кустик, а не адские заросли, постоянно пахнущие мочой и потом.
Начальник цеха опустил лицо ещё ниже, втянул носом воздух. Его ноздри наполнились чистотой и свежестью. Свежестью молодой, здоровой девушки, её непорочностью. Николай Владимирович никогда не ощущал такого запаха, его жена досталась ему, уже успев приняв в себя другой мужской член и, наверное, не один.
Не помня, когда он делал это в последний раз, мужчина высунул язык и с наслаждением коснулся им ложбинки меж Жениных половых губ, покрытых редкими чёрными волосками. Девушка перевернула голову на правую щёку, мужчина решил поспешить. Не в силах оторваться от такой притягательной для него девичьей щёлочки, Смирнов, опираясь на диван правой рукой, левой распоясал ремень, поспешно расстегнул брюки, вынул из трусов эрегированный член.
Удерживая член в ладони, сполз с дивана на пол и совсем не таясь — развёл пальцами половые губы Жени. Припал лицом к самому девичьему лону. Света лампы хватило для того, чтобы разглядеть там, в самой глубине, тоненькую, розовенькую девушкину честь и гордость.
* * *
— Что-ж ты за жизнь то такая... Блядская — Пантелеймон Петрович вылил в рюмку остатки водки, залпом выпил.
Подошёл к окну, прижался лбом к треснувшему стеклу.
* * *
Поспешно скинув обувь, высвободившись из брюк и трусов, мужик, всё также поддерживая свой торчащий член рукой, взобрался на диван, поверх девушки.
— Сейчас, сейчас... Скоро — как в бреду, шептал он, пристраивая свой пенис между ног Жени.