Мушкетёр Её Высочества
Шрифт:
Дипломатические и консульские сношения между договаривающимися сторонами возобновляются немедленно после ратификации мирного договора (...)
Настоящий мирный договор будет ратифицирован (...) мирный договор вступает в силу с момента его ратификации».
29 апреля 1918 года гетман Скоропадский посредством бескровного переворота распускает Центральную Раду
Такие события происходили вблизи Киева, а южнее, возле Екатеринослава, уже гулял по городкам и посёлкам посланный большевиками Нестор Иванович Махно, кусая немецкие и австро-венгерские войска. Будучи человеком весьма оригинальным, он не гнушался попавшими ему в руки царскими офицерами и расстреливал их пачками.
На юге Украины немецкие и австро-венгерские войска контролировали только большие города и немецкие колонии, а чуть в стороне любого чужака ожидали крестьянские вилы. Крестьянам не нравилось, что немцы выгребают у них хлеб до донышка, и до осени вся Украина была охвачена крестьянскими восстаниями.
Революция, произошедшая в Германии, привела к тому, что она подписала Компьенское перемирие со странами Антанты, тем самым завершив Первую мировую войну. Украина автоматически освободилась от германских войск, уходящих домой, и гетман Скоропадский в ноябре 1918 года провозгласил Акт федерации, в котором он желал соединить Украину и белогвардейскую Россию в одно государство.
В пику ему в Белой Церкви появляется новое правительство во главе с Владимиром Винниченко, называемое Директорией. Восставшие войска под командованием Симона Петлюры через месяц взяли Киев, переместив туда правительство Директории УНР. Гетман Скоропадский, обмотав голову бинтами, в форме немецкого офицера бежал из Киева в Берлин.
Такой была обстановка в Киеве в 1918 году, и не напрасно Василиса предложила Вере и Даше переодеться в монахинь, чтобы таким образом сохранить себе жизнь.
Французские линейные корабли «Мирабо», «Дидро» и «Верньо» стояли на рейде Мудроса, морского порта на греческом острове Лесбос, когда 30 октября 1918 года представители Антанты и уполномоченные великого визиря и султана Мехмед VI Вахидеддина на борту британского линкора «Агамемнона» подписали акт капитуляции Османской империи.
По данному перемирию турки соглашались с оккупацией Константинополя и проливов Босфор и Дарданелла, к тому же, лишались огромной территории своего государства, но с победителями не поспоришь.
Сразу же после этого все корабли Антанты, находящиеся в Мудросе пошли в сторону пролива Дарданелла, чтобы следовать в Константинополь.
Военврач Рене де Моризо стоял у борта, накинув фуфайку, и смотрел на рассыпающиеся перед могучим носом «Мирабо» мелкие волны, вряд ли способные причинить тяжёлой громаде металла какой-либо вред. Носовая двенадцати дюймовая пушка, размером в несколько
Моризо откровенно скучал на войне, и работа военного совсем не льстила его самолюбию, а всегда неожиданные смерти товарищей, даже от подхваченного гриппа, раздражали своей нелепостью. Будучи в строю с самого начала войны, он пресытился её прелестями, а вспоминал родной Невер, мечтая о тихом месте в маленьком городке, где-нибудь возле Бурже, на своём винограднике, а рядом с ним несуетливая жена, хорошо его понимающая и любящая.
К сожалению ни жены, ни виноградника он не имел, так что мечтать ему не возбранялось, только голос за плечом прервал его размышления.
— О чём мечтаешь, Рене? — спросил Абель Жюль, командующий броненосцем, подходя сзади.
— Виноват, задумался, — вытянулся Моризо, но командующий похлопал его по плечу:
— Знаю, все устали, — он помолчал немного и добавил: — Мне тоже хочется тишины, где нибудь на винограднике.
Моризо вытаращил глаза от удивления: «Откуда он знает?» — на что Абель Жюль сам же и ответил: — На море все мечтают об одном.
Он посмотрел вдаль, немного постоял, а потом спросил: — Как больные?
— Всё в порядке, — доложил Моризо, напрягаясь.
— Хорошо, — сказал командующий и ушёл по палубе: маленький усатый человек, управляющий мощью в восемнадцать тысяч лошадиных сил.
Справа виднелись зубцы крепости на удаляющемся острове Бозджаада, а слева, вдалеке горбился остров Гёкчеада. Когда Моризо собирался спускаться вниз, в ординаторскую, над кораблём пролетел двукрылый самолет. Моризо, рассматривая отличительные знаки, задрал голову, а дежурный по палубе кричал издалека: «Вниз! Вниз!»
Заработали зенитные пулемёты и сзади, за кормой, запоздало взорвалась бомба, но самолёт уже отвернул в сторону и улетел, испугавшись разрывов, преследующих его.
Рене спустился в кают-компанию, где нашёл отдыхающих от смены мичмана Ив Жиль Мара и лейтенанта Жан Ив Роллана, которые резались в дурачка.
— Привет Рене, — отозвался мичман Мар, и показал карты: — Не везёт мне сегодня.
— Зато тебе везёт с девушками, — парировал лейтенант Роллан и походил с козырной семёрки.
— Беру, — беспомощно ответил мичман. Лейтенант выбросил козыря и повесил мичману шестёрки.
— Садись, Рене, — подвинулся лейтенант, — а то мне с этим ловеласом скучно.
— Нет, мне больных обойти нужно, — сказал Моризо и лейтенант с сожалением хлопнул его по плечу.
Возле его каюты его ожидал Себастьян с подносом.
— Мсье доктор, я вам принёс покушать.
Санитар Себастьян был земляком Моризо из деревни близ Вьерзона и всегда старался опекать «своего доктора». Моризо не разочаровывал земляка, принимая его мелкие услуги за должное.
Закусив консервированными бобами и отбивной, Моризо отправился к своим больным, большей частью простуженных или получивших мелкие травмы при обслуживании оборудования, что при наличии восемнадцати тысяч тонн железа на борту было естественным. Остальных раненых оставили на борту плавучего госпиталя крейсера «Дюге-Труэн» возле острова Мудрос.