Мурмир

Агафончикова Татьяна

Наконец настал день, когда всё было готово – машину Марка доставили точно в нужное место на неизвестно откуда взявшемся и так же исчезнувшем грузовике. Олег с Олей заранее показали камень, на котором меня нашли. На нем спустя столь долгое время не осталось следов крови или шерсти моего природного тела, а у меня не сохранилось никаких воспоминаний. Я даже не помнила, как звала на помощь, хотя Оля утверждала, что пойти спасать кошку её заставило именно душераздирающее мяуканье. У Марка, кажется, это место вызвало больше эмоций – ведь именно здесь, правда, тысячи лет назад, оказался и он. Конечно, с тех пор многое изменилось – в том числе и сам Марк. Неизменной осталась лишь его любовь ко мне. Несмотря на все наши проблемы и отсутствие взаимопонимания в самых важных вопросах – как выяснилось, мы никогда не смотрели «в одну сторону» – я теперь очень редко вспоминала о том, что он стал виновником моих злоключений. Я простила ему даже то, что он сделал с оставшимися

жить в этом мире в одном из двух привычных тел. Если, конечно, у меня есть право прощать это за них… Порой мелькала безумная мысль – а не попробовать ли нам с Марком снова, не рискнуть ли – и возможно, я смогу со всем справиться и стать счастливой? Перспектива потерять Марка навсегда пугала. Конечно, я буду знать о его бессмертии и о том, что он есть как минимум в одном из альтернативных миров, но разве это может сделать меня счастливой? А вот бывший муж может. Мне казалось, он стал несколько более гибким, и теперь мы сможем добиться взаимопонимания. На другой чаше весов стояла моя настоящая жизнь – абсолютная гармония с природой, реализация возможностей обоих тел, близкие люди, работа… Да и этот мир слишком много внимания уделяет технологиям – даже страшно, как бы в результате он сам себя не уничтожил. Невозможно утверждать, что и здесь не появится некто, подобный Марку… Впрочем, я знала, что муж каким-то образом следит за всеми научными открытиями, которые здесь происходят, и, возможно, даже имеет некое влияние – доказательств второго у меня не было, но, зная Марка, такой вариант исключать нельзя. С другой стороны, мне не должно быть до этого дела, поскольку я, наконец, возвращаюсь домой. Уверенность в том, что всё получится, с каждым днем росла, хотя я ничем не могла этого объяснить. Возможно, дело в настроении Оли, которая постоянно говорила о том, как она обустроится в Мурмире и как хочет взглянуть, каково это, когда природа – важная часть твоей жизни. Олег после таких разговоров ходил мрачный. Неудивительно, мужчина ведь рассчитывал прожить жизнь с девушкой, даже сделал ей предложение – и считал, что она должна войти в его жизнь, а вовсе не наоборот. Если бы не инцидент в подвале, так бы и случилось – но теперь Оля не могла довольствоваться тем, чем раньше. И, кажется, только я замечала, что за её оптимистичной болтовней скрывается страх. Девушка боялась всего: своих изменений, возможного будущего, разлуки с Олегом и того, что мужчина отправится с ней и будет несчастен, но не меньше боялась остаться с ним и стать несчастной сама. А страшнее всего, что ни одно из решений после этой ночи невозможно будет отменить. У нее просто нет права на ошибку. На всякий случай, чтобы не вызывать вопросов у родителей и друзей, она продолжала ходить в университет и готовила дипломную работу. Мне было страшно представить, в каком напряжении девушка находится. Думаю, Оля не сошла с ума лишь потому, что изредка мы проводили ночи за охотой (если здесь, в городской среде, это можно так назвать) в природны х телах. Возможности, которые дает природное тело как в физическом, так и в эмоциональном плане, позволяют перенести множество трудностей и невзгод – и мы с подругой в очередной раз это доказали. Но я знала о некоторых нюансах, о которых не задумывалась Оля, но которые могли помешать ей адаптироваться в моем мире. Как-никак, она не родилась с природным телом, а приобрела его, а это не могло не сказываться. Я не хотела говорить девушке об этом, так как у нее и без того хватало проблем, но и молчать казалось нечестным. В конце концов, я приняла промежуточное решение – если девушка все-таки примет решение отправиться в наш мир, я обязательно помогу ей там, чего бы мне это ни стоило. Разумеется, это значило, что остаться с Марком я точно не смогу – но я ведь с самого начала не стремилась к этому, верно?

Все эти размышления никак не сказывались на фактах – всё готово. Кроме машины и правильного места для осуществления перехода (или его попытки) нужна только ночная гроза – и наше присутствие. Поэтому в назначенное Марком время – кто-то раньше, а кто-то позже, мы собрались на месте, где когда-то Оля и Олег нашли меня, раненую, в природном теле. Всё, что нам оставалось – ждать. И надеяться, что на этот раз у Марка всё получится.

24

Мы словно оказались в фильме ужасов – ночь, гроза с яркими молниями и сильным дождем, непонятная машина и Марк в роли безумного ученого… Мы с Олей могли претендовать на звание оборотней, а значит, главным героем по законам кино и этого мира должен оказаться Олег. Он человек, да ещё и полицейский. Почему-то мне казалось, что и мужчину посещают подобные мысли. Несмотря на предвкушение исполнения моей единственной – с тех пор, как я попала в этот мир – мечты, страх проникал и в мое сердце. Что уж говорить про Олю или Олега. Даже Марк был сейчас как-то особенно напряжен – никогда раньше его таким не видела.

– Что не так? – говорить пришлось шепотом, чтобы не пугать и без того растерянных друзей.

– Я не уверен, что всё сработает, как надо. Прежде чем идти на такой риск, нужно проводить тесты. Много

тестов. А это невозможно. Поэтому вы сейчас – не более, чем участники эксперимента.

Я кивнула. Марк нас об этом предупреждал. Никаких гарантий и высокая степень риска. Но как отказаться от того, чтобы вернуть себе свою жизнь? Или от попытки обрести себя, понять свою новую сущность – как в случае Оли. Олег по-прежнему не знал, что делать. Или просто не говорил мне. Они с Олей в последнее время почти не общались с нами. Слишком много всего им приходится решать между собой, нет времени на других – даже друзей.

– Самое худшее, что может случиться?

– Вы погибнете, – Марк не стал ничего скрывать – все равно назад поворачивать поздно. Слишком много мы сделали, чтобы оказаться в этой точке. И другого шанса может не выпасть годы. Поэтому я для себя давно решила – рисковать.

– А в лучшем вернемся в ту же точку пространства и времени, откуда я прибыла? – уточнила я. – Ты ещё будешь там? Не отшвырнешь меня снова – обратно в этот мир?

– Не думаю. Мне кажется, вы не окажетесь в той же точке – её уже просто не существует, но я не смогу тебе объяснить, как следует… Может быть, ты почитаешь об этом потом сама.

– Возможно, – кивнула я. Муж довольно ясно выразил надежду на хороший исход. Переживает он не меньше нас. Один раз Марк уже думал, что убил свою жену. Справится ли он с этим второй раз? Как он вообще узнает, что мы живы и всё сложилось благополучно?

– Жаль, что я буду уверен в том, что всё вышло, как надо, лишь процентов на пятьдесят, – эхом на мои мысли отозвался Марк. – Хотелось бы знать, что у вас… у тебя всё хорошо.

– Почему ты боишься? Ведь машина отправила тебя, да и меня тоже, сюда, и вроде бы всё в порядке.

– Не сказал бы. Мы прибыли с разницей в тысячелетия, и я до сих пор понятия не имею, как это произошло. Да еще эта твоя рана…

– Думаю, в ней виновата не машина, – я очень старалась, чтобы в голосе не прозвучало упрека, но Марк все равно воспринял мои слова так.

– Прости, – только и смог сказать он.

Неуверенность мужа передавалась и мне. Я точно знала, что он сделал всё, что мог, и что ни за что не стал бы рисковать нашими жизнями, если бы шансы на успех оказались невысоки. Но любовь ко мне заставляла его нервничать, и это чувствовали все. Если бы Марк испытывал только страх, я бы знала, что делать. Но чем может помочь женщина, которая уходит от любимого, зная, что чувство взаимно? Ответа не существует, поэтому пришлось оставить Марка наедине с его сомнениями и вернуться к сомнениям Олега и Оли – не более понятным, но менее болезненным.

Для них настал решающий момент – именно сейчас нужно решить, кто из них куда отправляется: в Мурмир или домой. И мне легче подслушивать их разговор, чем думать о своих проблемах. Так что я остановилась в тени дерева – так, что ни Марк, ни Олег с Олей не могли меня видеть. О прохожих переживать не стоило – Олег выполнил свое обещание и огородил территорию, на которой мы находились, специальной лентой.

Я слушала разговор и понимала, что, какой бы сильной ни была любовь, всё же она не может изменить личность человека. Олег, кажется, только сейчас начал понимать, что Оля вовсе не обязана подстраивать всю свою жизнь под его желания. Он планировал их общее будущее в одиночку, поэтому места желаниям Оли там не находилось. И девушка, ослепленная сильным чувством, начала понимать это лишь тогда, когда у нее появилось нечто своё, недоступное Олегу. Может, и неплохо, что прибор тогда так сработал. Теперь мужчина вынужден считаться с желаниями любимой.

Я погрузилась в мысли о том, не так ли было у нас с Марком? Кто из нас был большим эгоистом, кто меньше шел навстречу партнеру? Ответа не находилось. Вывели меня из размышлений уверенные шаги – сначала легкие, почти неуловимо кошачьи – Ольги, а затем – твердые, уверенные – Олега. Я не слышала, какое они приняли решение, но походка обоих говорила, что оно принято. Я сделала несколько шагов назад, чтобы не попасться на подслушивании, и из темноты увидела, как ребята идут назад, к Марку. Оля на полшага впереди, двигаются синхронно, тела тянутся друг к другу, хоть за руки они и не держатся. Я многое могла сказать о языке тела. Очевидно, что ребята решили остаться вместе. Но вот в каком из предложенным им миров? Как часто у людей вообще есть возможность выбрать себе мир?

У нас с Марком её не было. И если мне наш Мурмир казался прекрасным в своем единении с природой и естественных правилах, несмотря на все трудности, Марка тот мир всегда тяготил. И он создал другие. Да уж, мой муж всегда умел решать проблемы! Я ухмыльнулась неожиданной мысли и поняла, что страх отступил. Если Марк решился отправить нас всех или меня одну в Мурмир, то всё так и будет. Когда это мой муж проваливался? Я вспомнила ситуацию, в которой он чуть не убил меня, но поняла, что в итоге всё сложилось не так плохо – и для Марка, и для меня. Останься мы оба в нашем мире, никогда не смогли бы помириться. Я бы больше не позволила Марку войти в мою жизнь с его экспериментами, а он не захотел бы остановиться, пока не добился желаемого. Этот мир, хоть и был по-человечески жестоким, нас сделал добрее друг к другу. Может быть, на фоне этой, не естественной, дикой, а искусственной человеческой жестокости, мы и сумели понять что-то важное, чего не замечали в обычной жизни?