Мурмир

Агафончикова Татьяна

Чем больше я размышляла, тем больше осознавала, что ответы на все вопросы может дать лишь один человек. Я должна точно выяснить, что случилось с машиной, и заставить его вернуть меня назад. Если это возможно, то только Марк сможет справиться с такой задачей – как бы я ни относилась к его философии и поступкам, его интеллект всегда вызывал восхищение, особенно в области изобретений.

К тому же я начала скучать по вертикальному телу – отказываться насовсем ни от одного из обликов я не собиралась. А ещё, как оказалось, я соскучилась по Оле, с которой провела немало времени в этом странном мире, и даже по Олегу, которого едва знала, но который помогал мне во всём – пусть даже только ради своей девушки. В моменты, когда я думала о них, я приходила в парк – нав этом мире передвижения в природном теле в целях безопасности пришлось

ограничить, я ни разу не вышла за пределы города. А вот парк нашла сразу, как сбежала в природном теле от Марка – это было единственное место, которое я знала, где могла в таком виде побыть в одиночестве, не рискуя быть схваченной ловцами бездомных животных или же озабоченными их судьбой людьми. Против вторых я ничего не имела, но становиться домашней любимицей не планировала. Теперь я знала, что не каждый человек в этом мире отреагирует на мое превращение так же спокойно, как Оля.

Мысли о подруге заставили меня ощутить вину – ведь она не знает, что со мной случилось, и, наверное, волнуется. Но, несмотря на наши хорошие отношения, своими переживаниями я не могла поделиться даже с ней. Оля никогда не жила в природном теле, не видела нашего мира, где прогресс шел по пути, более безопасному для природы, чем здесь. Поэтому она не могла понять моей боли. Но, если быть совсем честной, я и не хотела, чтобы она могла понять. Мне казалось, что это в какой-то степени обесценило бы мои страдания. Возможно, эти мысли были вызваны эгоизмом, а возможно, чем-то иным. Мне не хотелось думать ещё и об этом.

Со временем я поняла, что этот мир мне не нравится – нет, он не вызывал у меня отвращения или ужаса, но перспективы жить всегда только в одном из двух тел и постоянно скрываться казались не слишком приятным будущим. И я боялась, что никакие новые знакомства, поиск работы и обретение хоть какой-то цели в жизни смогут сделать меня счастливой в таких условиях. Значит, выбор прост – оставаться несчастной и прятать от окружающих половину себя или попытаться что-то предпринять. И вполне возможно, что в результате никакого выбора у меня не окажется.

На самом деле не только желание действовать побудило меня вернуться в вертикальное тело. Я довольно много провела времени на улицах в природном теле, чтобы понять, что у большинства существ в таком обличье разум сохранился лишь на уровне инстинктов – как у любого животного. Все мои попытки пойти на контакт не привели ни к чему. Спустя несколько дней я бы обрадовалась даже проявлению агрессии в свой адрес – но этих существ беспокоили только безопасность, утоление голода и размножение. Они даже не говорили со мной, а объяснялись на языке тела – многие этикетные формулы у них сохранились, но эти существа уже не были способны понимать их истинное значение. Это пугало: думаю, такое положение вещей можно сравнить с тем, как если бы все люди вдруг лишились способности думать и говорить и были способны только к удовлетворению биологических потребностей. В этом смысле для меня кошки ничем не отличались от людей – ведь это всего лишь две составляющих одного организма. Иметь два тела, имеющих разум, способный вместить опыт сразу обоих, было для меня так же естественно, как дышать. Достаточно страшными мне казались и люди, только вертикальные тела, – как будто возможность дышать отобрали, но жизнь почему-то не прекратилась, – а уж кошки, тела природные, помимо возможности дышать были лишены ещё и разума. Больше всего меня пугало то, что ни те, ни другие даже не догадывались, что всё должно быть по-другому, и поэтому существующее положение их вполне устраивало. А вот я никак не могла с ним смириться.

Я боялась того, что, оставшись навсегда в этом мире, я тоже привыкну и смирюсь. Пугало то, что придется провести всю жизнь в вертикальном теле. Пугало, что не было создано никаких условий для моего природного тела, к которым оно привыкло. И больше всего пугало, что, оставаясь слишком долго в природном теле, я тоже могу потерять разум – и тогда точно останусь в этом мире навсегда, причем с сознанием животного. Последнее страшно было даже представить, но фантазия сыграла со мной злую шутку. Марк ведь в этом мире за тысячи лет ни разу не переворачивался, поэтому я не могла знать, как много времени проходит прежде, чем п р и р о д н о е тело утрачивает разум – дни или поколения. И это стало ещё одной веской причиной вернуться в вертикальное

тело.

Только с этим возникли определенные сложности. Сбегая от Марка и новостей, которые он мне сообщил, я не думала о том, что захочу вернуться. Перевернувшись сейчас, я окажусь на улице без одежды и имени, а в этом мире в таких условиях крайне трудно себя защитить. Опасность будет грозить со всех сторон. И я приняла единственно верное решение – нужно было пойти уже известным путем, то есть вернуться к Оле. Мне совсем не хотелось создавать ей лишние проблемы – я прекрасно помнила, что её родители уже вернулись с дачи и теперь ей придется считаться с их присутствием, но другого выхода найти не могла.

Видимо, я всё же родилась под относительно счастливой звездой, либо масштабы свалившегося раньше на меня несчастья компенсировались везением, но мне даже не пришлось, как я собиралась, отправляться к дому Оли и ждать её там, притворившись одной из бездомных кошек. Прячась в парке и предаваясь размышлениям, я услышала знакомый голос. Только в этот момент я заметила, что нахожусь почти на том же месте, где впервые появилась. Видимо, и меня, и Олю что-то сюда тянуло. Я издала призывный звук и стала ждать, когда подруга на него отзовется. Видимо, какие-то инстинкты природного тела всё же сохранились у здешних людей и в вертикальном, потому что девушка отреагировала на мой призыв правильно – встала и направилась в мою сторону. К сожалению, зрение и слух в вертикальном теле значительно уступают природному, так что мне пришлось привлечь внимание Оли ещё и с помощью прикосновения. Чтобы Оля точно меня узнала и отличила от обычной здешней кошки, я внимательно взглянула в её глаза. Я была уверена, что девушка поймет, что теперь я последую за ней и что мне нужна помощь, но она неожиданно подняла меня на руки. Я и раньше испытывала подобное, но для нас прикосновение вертикальным телом к природному, тем более когда его поднимают на руки – это очень интимный жест, дозволенный каждому даже в семье. Но Оля, разумеется, не могла этого знать, так что пришлось смириться с её невежеством. В конце концов, это не такая уж большая цена за ту помощь, которую девушка мне оказывала, и ту, о которой мне ещё только предстоит просить.

16

Олег не удивился, увидев пропущенный звонок от Оли – он ожидал, что девушка отреагирует на его сообщение. Правда, позвонить она решила в самый неподходящий момент – именно тогда, когда он не мог взять трубку. Теперь придется перезванивать самому, а для Олега это было равносильно признанию своей неправоты. Ему и без того сложно оказалось заставить себя написать Оле сообщение – но он знал, что девушке стоит сообщить о пропаже. Его любимая склонна к опрометчивым поступкам, так что может отправиться к Марку – а Олегу меньше всего хотелось впутывать свою девушку в такого рода дела.

В конце концов, неизвестно, что всё-таки случилось с Марком Киселевым. Обнаруженные Олей в номере Мауйи вещи теперь представали в ином свете – что, если в той истории жертва вовсе не женщина-кошка, а как раз владелец банка? Исчез он именно после ужина с бывшей женой. А записку о вещах вполне могла оставить сама Мария – возможно, знала, что они ей больше не понадобятся. Словом, Олегу совершенно не нравилась ситуация, в которой оказалась его Оля. А раздражение, которое он испытывал из-за вмешательства Мауйи в их жизни, с появлением новостей об исчезновении Марка переросло в сильную неприязнь. Он всё меньше и меньше хотел участвовать во всей этой истории, а тем более – помогать Мауйе. И боялся, что именно об этом Оля его попросит. Он был уверен, что следует отказать в этом своей девушке, но сомневался, что сможет. Несмотря на затянувшуюся ссору, Олег по-прежнему любил Олю и не оставил мыслей о женитьбе – он лишь хотел, чтобы и он, и любимая успокоились и подумали. Точнее, подумать должна только девушка – ей стоит, наконец, принять его любовь и начать заботиться о нем хотя бы немного больше, чем обо всех вокруг. Олег устал постоянно говорить ей об этом – пусть придет к этому выводу сама.

Его беспокоило то, что Оля долго не звонит ему, и его посещали разные мысли по этому поводу. Останавливаться ни на одной из них мужчине не хотелось. Как и звонить первым. Но, узнав об исчезновении Марка, он понял, что своим молчанием, возможно, подвергает любимую опасности – так что нашел компромисс: он не позвонил, а написал ей сообщение. И, судя по пропущенному вызову, Оля его увидела. Вряд ли это совпадение и девушка одновременно с ним решила помириться – во всяком случае, Олег на это не рассчитывал.