Мурка, Маруся Климова
Шрифт:
Глава 6
В утреннем мартовском сумраке Цирк на Цветном бульваре казался таким же нахохленным и помрачневшим, как и все окрестные дома; даже фигуры коней на фронтоне выглядели уныло. Детского чувства праздника, которое Матвей испытывал при виде этого здания всегда, даже если только краем глаза замечал его из окна машины, этим утром совсем не было. Да он, правду сказать, и вовсе не заметил, как выглядит здание, которое он обошел вокруг в поисках служебного входа. Смятение переходило в его душе в тревогу,
Он вернулся к действительности, только когда открыл дверь служебного входа и услышал вопрос вахтерши:
– Молодой человек, вам кого?
Тут Матвей наконец сообразил, что не может ответить на этот вопрос, потому что не знает фамилии своей вчерашней знакомой. К счастью, способность соображать вернулась к нему быстро.
– Я девушку ищу, – объяснил он вахтерше. – Зовут Мария, работает ассистенткой фокусника. Кажется, она прямо здесь и живет. Не знаете?
– Марусю? – сразу догадалась вахтерша. – Как же не знаю – конечно, знаю. У Сидорова она живет, у Петра Иваныча.
Матвею показалось, что это был не ответ на обычный его вопрос, а удар под дых; у него потемнело в глазах. Он как-то и забыл, что у нее есть собственная обычная жизнь, что в этой жизни она – не сиянье тревожных глаз, а живая девушка, которая, конечно, вполне может жить с Сидоровым, Ивановым или Петровым.
– А... как ее найти? – с трудом выговорил он.
– Только сюда вызвать, – официальным тоном ответила вахтерша. – Посторонним входить не положено.
Матвей представил, как он вызывает Марусю сюда, как пытается объяснить ей, зачем пришел, под бдительным взглядом вахтерши, или просит выйти с ним на улицу, или выдумывает еще что-нибудь неловкое и неважное... Это было такое странное, такое непривычное ощущение! Ему и в голову никогда не приходило размышлять, что он скажет, когда увидит девушку, которой собирался что-то сказать. Нужные слова всегда находились сами и без затруднений.
– Может, пропустите? – не узнавая интонаций собственного голоса, попросил он. – Я только на два слова.
– Не положено, – каменным голосом повторила вахтерша. – Так-то любой скажет, что к девушке для слов идет. Знаем мы, для чего вы ходите!
– Доброе утро, теть Катя. Что же вы человека обижаете? – вдруг услышал Матвей. – Для слов к девушкам тоже ходят, сам наблюдал примеры.
Обернувшись, он увидел стоящего в дверях мужчину, у ног которого вертелась, поблескивая гладкой шерсткой, маленькая такса.
– Доброго утречка, Максим Юрьевич! Повезло вам, значит, – сказала вахтерша. – А я вот что-то таких и не видала, которые для слов. Они все больше для дел ходят, и девушек-то особо не спрашивают.
Матвей догадался, что мужчина с таксой – это директор цирка Максим Никулин. Не то чтобы он сильно интересовался перипетиями цирковой жизни, да вообще-то и совсем не интересовался, но все-таки, живя в Москве, не мог не знать, что после смерти
– У вас паспорт с собой? – спросил Никулин Матвея. – Оставьте на вахте. Сейчас кто-нибудь из наших будет идти, проводит вас, куда вам надо, не переживайте. Только, пожалуйста, в самом деле ненадолго.
«Видок у меня, наверно, тот еще, – подумал Матвей. – Сочувствие у приличных людей вызываю!»
Мысль эта задержалась в его голове не дольше секунды. Ему было совершенно все равно, какой у него вид.
По запутанным цирковым коридорам его провел мальчишка лет четырнадцати. Судя по упругой походке, он был, скорее всего, гимнастом.
– Вот тут. – Мальчишка остановился у одной из многих одинаковых дверей в одном из многих одинаковых коридоров. – Тут Сидоров обитает. Ну, и Маруська с ним.
Это «с ним» показалось Матвею теперь уже не ударом, а болезненным уколом. Наверное, он привык к мысли о том, что она живет с каким-то Сидоровым. А скорее это просто стало для него неважно по сравнению с тем, что он ее увидит – вот сейчас, через минуту.
Мальчишка уже скрылся за поворотом коридора, а Матвей все еще стоял у двери, не решаясь постучать. Черт знает что с ним происходило!
Он поднял тяжелую, словно свинцом налившуюся руку, зачем-то приложил ладонь к двери. Два месяца назад он точно так же коснулся ладонью оконного стекла, которого с обратной стороны касались лучи рождественской звезды. Никакой связи не было между этими двумя жестами, между этими двумя днями, и с чего он об этом подумал?
И вдруг дверь перед ним распахнулась – так широко, как будто это и не дверь была, а прямо вчерашние глаза, которые весь вечер, всю ночь и все сегодняшнее утро стояли у него перед глазами.
– Ой! – воскликнула Маруся. – А мне показалось, за дверью кто-то есть!
– Смотришь, а за дверью никого и нет.
Как только он услышал ее голос, увидел ее перед собою, все тревоги и странности развеялись сразу, как ночная тьма, о которой хотя и знаешь всегда, но, чуть придет утро, перестаешь вспоминать. Он еле сдержал смех, так ему стало легко.
Маруся, наоборот, смотрела на него таким взглядом, каким смотрят разве что на привидение.
– Это... вы?.. – пролепетала она. – А... откуда вы взялись?
Вопрос был такой же смешной, как она сама – с этими ее глазами-свечками, большим детским ртом, лепестками разноцветных приколочек на неровной челке. Матвей наконец засмеялся.
– Так на работу пришел устраиваться.
– Как на работу? – удивленно спросила Маруся. – Кем?
– Шпаги буду глотать. Я же вообще-то маг, ты не знала, что ли? Могу в воздухе раствориться. Прямо сейчас, хочешь?
– Не хочу, – грустно сказала она. – Совсем не хочу.
– Ты почему вчера убежала? – спросил Матвей. – Я тебя обидел?