Муравьиный лев
Шрифт:
Теперь кое-что прояснилось. Клим, уходя, обернулся.
— Ты, черный, ты вроде лучше соображаешь. Передай вашему идеологу, что так дела не пойдут, я привык к хорошему обращению. Иначе, придется с ним разобраться.
— У ментов? — подал голос «пиджак».
— Похуже.
Итак, появилась обратная связь. Клим потрогал ушибленную скулу и тяжко вздохнул, глядя на мирные звезды августа.
13. «Почтовый ящик». Журавлики
Ночью прошел дождь, утро встало сырое и пасмурное. Волокна облаков тянулись над огромным многопролетным зданием, возведенным
Ярчук повернул турникет двери и остановился в нерешительности. В вестибюле было несколько проходов с автоматическими затворами, наподобие тех, что стоят в метро. В стеклянных будках возле них сидели внушительного вида женщины, человек в фуражке с зеленым околышем мерно вышагивал по мозаичному полу; когда он повернулся спиной, Клим заметил кобуру. Несколько девушек в синих халатиках вприпрыжку проскочили сквозь автоматические рогатки. Какой-то молодой бородач в плаще, судя по всему, командировочный, говорил по внутреннему телефону внятно и убедительно:
— Симаков, повторяю, Си-ма-ков, из второго объединения… Да-да, трест Востокдрагмет… На меня должен быть заказан пропуск.
«Ясно, — отметил Клим. — Деловые контакты со всей страной, в том числе и с моим родным городом. Непростая контора». Трест, о котором говорил Бородач, занимал целый квартал неподалеку от жилища Ярчуков.
Справа дверь, которая, вроде бы, не подлежала охране. Отдел кадров — значилось на хромированной пластинке.
За конторкой сидел жидковолосый блондин с пресным лицом; синий костюм, что был на нем, чем-то неуловимо напоминал униформу. Возле окна девушка с каштановой сложной прической стрекотала на машинке. Клим подождал, пока блондин кончит писать.
— Слушаю вас.
Начальник кадров мельком глянул на Клима, очевидно, парень был для него всего лишь потенциальным работником, жаждущим как можно скорее поступить в это самое длинное в мире предприятие.
— Меня зовут Клим Ярчук. Я насчет…
По мере того, как начальник слушал, выражение лица его странно менялось: словно на широком бледном листе фотобумаги стали проступать контуры знакомой картины. Клим прекрасно знал, как выглядит законченное изображение.
— Так-так, — пряча глаза, произнес блондин. — Значит, тот самый… Документы при вас?
— Не захватил, к сожалению, — широко улыбнулся Ярчук. Он уже понял, к чему идет дело.
— Так, понятно. Хорошо, попробую что-нибудь для вас сделать. Присядьте пока там.
Клим уселся на потертый стул. Все разыгрывалось, как по нотам — начальник озабоченно походил по комнате, захватил для виду со стола какую-то бумагу и скрылся в соседней комнате, плотно прикрыв дверь. Девица тарахтела, словно пулемет, затем резко выдернула закладку.
— …капитана Сая! Ну да, следователя по нашему делу… По поводу…
Девица мгновенно включила огромный вентилятор, хотя жарой и не пахло. Мощное гуденье забило голос из-за двери.
— Славный вы человек, — сказал Ярчук машинистке, вставая. — Выходите замуж за вашего начальника, отличная будет пара.
Та лишь с испугом зыркнула на багровую отметину вдоль скулы Клима.
— Правильно, бдительность прежде всего…
Он вышел
Неподалеку отсюда находился район Журавлики: в записной книжке имелся чей-то адрес оттуда. Ярчук нехотя зашагал к желтому флажку автобусной остановки. Встреча в «почтовом ящике» вызвала приступ апатии, он подумал скептически о своей затее. По мокрой дороге с ревом неслись грузовики, обдавая слякотным туманом.
Осечка была и здесь. Журавлики, район дряхлых, перенаселенных домиков с палисадниками, выглядел как после землетрясения. Бульдозеры, словно танки, сокрушали жилые стены, обнажая беззащитное нутро былого жилья, самосвалы, кренясь на кучках битого кирпича, возили лом. Клим с трудом отыскал нужный переулок; все дома вдоль него были разрушены, а в конце, знаменуя собой будущую реконструкцию, высилась многоярусная башня из панелей, почти задевавшая низкие тучи. Ярчук бесцельно шел к ней, когда нужный номер дома вдруг обнаружился — на лежащей плашмя глинобитной стене, полузасыпанный кирпичной пылью жестяной транспарант устаревшего образца, с этаким скворечником для лампы.
— Роман-Ключевая В. Б.
Клим сверился с записной книжкой. Инициалы не совпадали, возможно, это была какая-нибудь родственница. Вряд ли эту находку можно было засчитать в актив.
Выбираясь из этих развалюх, Ярчук снова ощутил какое-то неудобство, зуд, начинающийся где-то внутри и переходивший на кожу. Подобное ощущение он испытал однажды в лагере, когда на лесоповале застудил спину и лечился электрофорезом. Клим остановился, недоумевая, посреди хаоса новостройки. И вдруг понял, откуда это ощущение. За ним следили. Следили, наверное, с самого утра.
Это чувство постепенно ушло уже в автобусе, куда он запрыгнул почти на ходу, раздвинув створки дверей. Этого следовало ожидать, если только его предположения верны. Сидя почти в пустом салоне, Клим машинально рисовал на затуманенном стекле две цифры — 30 и 58. Первая означала срок отъезда. Вторая — деньги, включая отложенные на билет, что надо было растянуть до этого срока. Цифры не радовали.
14. «Колобок»
Этот ресторан в старой части города был переоборудован из провиантских подвалов старого купеческого дома. Сводчатые потолки и забранные коваными решетками оконца вдохновили реставраторов на псевдостарину — черные стулья-зидели, лампы с матерчатыми абажурами и накладные деревянные балки должны были создавать у выпивающих романтические ассоциации.
Соколовский уже сидел под простенком, увешанным жестяными щитами. На пустом столике торчали конические салфетки, словно миниатюрные куклуксклановцы.
— Привет.
Юниор, прищурясь от дыма сигареты, протянул руку.
— Падай… Что пьешь? Возьмем разгон на коктейлях?
Клим еще тогда отметил тягу этого юного спекулянта к деловитому, современному стилю, несколько переложенному на уголовный манер.
— Чуток чистой.
На щелчок пальцев юниора приблизилась дебелая официантка в старинном кокошнике и приняла заказ. Манекенщик особо тщательно остановился на выпивке.