Муравейник Хеллстрома
Шрифт:
Воспитанная в Крафте потребность защищать Муравейник любой ценой, не находя себе выхода, заставляла его нервничать все сильнее. Накопившиеся за последние дни страхи обострились под влиянием непосредственной опасности, но необходимость оставаться в роли доминировала надо всем остальным. В конечном счете он так ни на что, кроме исполнения приказа Лафама, и не решился — он камнем сидел на своем месте в ожидании ФБР.
Карр раздражала его. Пока она оставалась здесь, наблюдая, слушая, он не мог позвонить Хеллстрому. Она знала, что он нервничает, и это как будто ее забавляло. Словно он не знал, какая липа ее легенда! Отпускница? Она?
Кожа ее лишь слегка была покрыта
— Опять шериф? — спросила она, кивком показывая на телефон. В голосе Кловис звучало нескрываемое презрение, но ее это не заботило. Ей не нравился толстоносый, бровастый шериф, и это чувство вызывалось не только ее подозрениями о его причастности к гибели агентов. Он был с запада и выказывал явную любовь к жизни на вольном воздухе. Одного этого было бы достаточно. Она предпочитала атмосферу ночных клубов, и это задание ей совсем не нравилось. Кожа на щеках и носе натянулась и болела от загара, еще больше усиливая раздражение Кловис.
— Да, шериф, — признал Крафт. Зачем лгать? По его ответам легко догадаться о вопросах, задать которые мог только шериф. — Нет, сэр, люди из ФБР еще не прибыли… Да, сэр. Я не выходил из офиса.
Что они там узнали о смерти Перуджи? Что показало вскрытие?
Крафт посмотрел на нее, раздумывая. Был один момент в словах шерифа, который следовало взвесить. Когда прибудет команда из ФБР, шериф просил Крафта передать сообщение ее руководителю. Сообщение на первый взгляд простое. Прокурор все еще не пришел к твердому заключению о «легальной основе вмешательства». Крафт, однако, должен был сказать ФБР, что агенты могут действовать, исходя из презумпции корректности, что коммерческая деятельность Хеллстрома, затрагивающая различные штаты, обеспечит требуемые основания. По словам шерифа, команда ФБР должна прибыть с минуты на минуту, и шериф хотел знать об их появлении. Машины прислали в аэропорт, и «люди Джанверта» готовы были на месте ввести их в курс дела.
Крафт записал слова шерифа в блокноте, лежащем рядом с телефоном. Сейчас он думал, снимет ли это подозрения, если он поделится этим сообщением с Кловис. Он знал, что должен передать сообщение ФБР, но то другое дело. Может он что-то выгадать сейчас?
— Нет, насчет вскрытия пока нет информации, — сказал Крафт.
— Вы написали «презумпция корректности» в блокноте, — сказала она. — Это мнение прокурора?
Крафт ответил уклончиво:
— Это мы обсудим с ФБР, без вас. Кстати, вы мне ничего не сказали, какое ко всему этому отношение имеете вы.
— Да, не сказала, — ответила она. — Вы осмотрительный
— Да. Что все это значило?
Злая улыбка искривила уголки ее рта.
— И вам не нравится сидеть здесь словно на привязи?
— Да, мне это не нравится, — согласился он. Его удивила почти открытая ненависть к нему. Рассчитанная провокация или проявление чего-то более серьезного — недоверия местному шерифу? Он решил, что это выражение недоверия ему, и стал обдумывать свое дальнейшее поведение. Хеллстром и служба безопасности проигрывали с ним разные гипотетические ситуации, но ни один предложенный тогда план не предполагал такую сложную ситуацию.
Кловис через плечо посмотрела в окно за ее стулом. В офисе было жарко, и жесткий, неудобный стул раздражал ее. Хотелось холодной воды и прохладного бара, с его мягкими стульями, тепла и восхищения Джанверта. Уже неделю она играла роль его сестры на глупых каникулах. Маска стала ненужной после смерти Перуджи. Отношения иногда натягивались до предела. Приходилось общаться с Ником Мэрли, их отцом по легенде, ДТ совал свой нос во все дела. Шпионил за ними, разумеется. Удивительно, насколько ДТ не скрывал полученного им задания. Темнота проклятого фургона и расследование, не нравящееся никому, вымотали их всех. Случались моменты, когда они предпочитали не разговаривать друг с другом, чтобы не доводить дела до драки. Все, что у нее накопилось, находило выход сейчас, и Крафт оказался в фокусе. Она понимала это, но сдерживаться не собиралась.
Машины домохозяек, делающих свои дневные покупки, начали заполнять стоянку под окном. Кловис напряженно смотрела на них, надеясь увидеть команду ФБР, выходящую из одной из машин. Нет, их не было. Она вновь обратила внимание на Крафта.
«Можно сказать этому тупице-шерифу, что теплое местечко на кладбище мы ему уже приготовили», — подумала Кловис. Это была игра, которую в мыслях она любила играть с неприятными людьми. Конечно, Крафт будет потрясен и напуган. Он уже выказывал признаки нервозности.
Никто не собирался убивать этого сучьего сына. Маловероятно. Но у Крафта будут неприятности. Шеф потянул за ниточки в Вашингтоне, и Крафт почувствует их натяжение через столицу штата и шерифа в Лейквью. Как в театре марионеток. Федеральная власть дышит у Крафта за плечами, и он чувствует это. Он все еще хочет проверить ее документы, но вот уже час не может решиться спросить их у нее прямо. К счастью, ведь у нее не было иных документов, кроме прикрывающих легенду. В них говорилось, что ее звали Кловис Мэрли, а ее уже представили как Кловис Карр.
— Довольно необычный способ расследования дела об исчезновении, — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на плакат, приклеенный к стене. Кража скота, и как с этим бороться!
— И еще более необычный способ расследования причин смерти в мотеле, — сказал Крафт.
— Убийства, — поправила его она.
— Свидетельств этому я пока не видел, — заметил он.
— Увидите.
Он смотрел на покрытое свежим загаром лицо Карр. Они оба знали, что в этом деле все необычно. Слова шерифа все еще звучали в ушах Крафта: «Линк, мы в этом деле бедные родственники. Губернатор держит дело под контролем. Дело необычное, понятно? Необычное. Потом между собой мы все уладим, но сейчас я хочу, чтобы ты вел себя тихо, и пусть ФБР делает что хочет. Они там сами разберутся с ребятами из Алкол Такс, в чьей компетенции это дело, но наша компетенция кончается на столе у губернатора, ясно? И не говори мне ничего о наших правах и обязанностях. Я знаю их так же хорошо, как и ты. Мы о них вспоминать не будем. Все понятно?»