Муравейник Хеллстрома
Шрифт:
Звук повторился.
Он вынул тяжелый пистолет из-под подушки, встал и подошел к двери, босыми ногами ступая по холодному полу. Стоя с оружием наизготовку, он толкнул дверь, не снимая цепочки.
За дверью был ночной свет. Он отбрасывал желтый отблеск на Фэнси, которая стояла, укутанная во что-то пушистое, темное и объемное. Левой рукой она придерживала велосипед.
Перуджи закрыл дверь, снял цепочку и широко распахнул дверь.
Он понимал, что выглядит странно в пижаме и с большим пистолетом в руке, но он ощущал острую необходимость завести ее в комнату.
Его
Фэнси вошла молча, ведя с собой велосипед. Она прислонила его к стене, пока Перуджи закрывал дверь. Когда он повернулся к ней, она стояла к нему лицом и снимала верхнюю одежду, свою меховую накидку. Она отбросила ее на руль велосипеда, оставшись в тонком белом халате, который был на ней, когда он в последний раз ее видел. Она пристально и слегка насмешливо смотрела на него.
«Сначала удовольствие? — подумал Перуджи. — Или дело прежде всего?» Его рука, державшая пистолет, стала липкой от пота. Сексуальная стерва!
Он подошел к окну, отодвинул занавеску и поглядел наружу. Топтунов нигде не было видно. Перуджи повернулся к заднему окну, выходящему на площадку для парковки машин, и посмотрел в направлении горы. Никого посторонних. Никого. Сколько сейчас времени? И почему она молчит? Он подошел к ночному столику и посмотрел на часы: 1.28.
Фэнси смотрела на его действия, слегка улыбаясь. Внешние такие странные создания. Этот казался еще страннее, чем обычно. Их тела говорили им, что надо делать, а они не слушались. Ладно, она пришла сюда подготовленной.
Перуджи взглянул на нее. Ее руки были сжаты в кулаки, но, похоже, она была безоружной. Он сунул пистолет в ящик стола. Объяснялось ее спокойствие тем, что комната прослушивалась? Это исключено! Перуджи тщательно проверил комнату. Он передвигался осторожно, следя за тем, чтобы не поворачиваться к ней спиной. Почему она приехала на велосипеде? И меховая накидка! Перуджи подумал, не мог ли он растревожить ночных наблюдателей на горе. Пока нет. Сначала удовольствие.
Фэнси подняла левую руку, словно прочитав его мысли, расстегнула пуговицы и стряхнула халат с плеч. Она стояла обнаженная, с чувственным телом, ускорившим ток его крови. На ногах ее были сандалии, и она сбросила их, взбив небольшое облачко пыли, собранной ею по дороге в город.
У Перуджи загорелись глаза. Он облизнул губы и сказал:
— Ну ты и штучка.
Так же молча Фэнси приблизилась к нему, схватила его за голые руки. Его левую руку что-то укололо, когда она коснулась ее, и он почувствовал резкий и тяжелый запах мускуса. Перуджи отпрянул в испуге и, посмотрев на место укола, увидел крошечную, телесного цвета ампулу под ее указательным пальцем, острие которой упиралось в его кожу. На месте укола выступила капелька крови. Перуджи понял, что должен оттолкнуть ее и позвать на помощь, но мускулы его ему не повиновались, и все тело словно зазвенело, подчиняясь невидимому камертону. Взгляд его оторвался
Будто туман поднимался по телу от его чресел, растворял волю, пока он не забыл обо всем, кроме женщины, приникшей к нему, давящей на него с неожиданной силой, увлекающей его к постели.
Наконец Фэнси заговорила:
— Ты хочешь совокупиться со мной. Это хорошо.
Из руководства Муравейника:«Главная цель процесса социализации должна состоять в создании широчайшей терпимости к разнообразию общественных компонентов».
— Фэнси пропала! — сказал Салдо.
Он примчался в комнату Хеллстрома по коридорам и галереям, где и так был высокий уровень активности, не обращая внимания на переполох среди работников, вызванный его почти паническим бегом.
Хеллстром сел на постели, протирая глаза, и встряхнул головой, окончательно просыпаясь. Он спал крепко, в первый раз за несколько последних дней, стараясь хорошенько отдохнуть перед завтрашней конфронтацией с Перуджи и теми, кто будет помогать ему в оказании давления на Муравейник.
Фэнси пропала!
Он посмотрел вверх на испуганное лицо Салдо.
— Одна?
— Да.
Хеллстром глубоко вздохнул с облегчением.
— Как ей удалось выйти? Где она сейчас?
— Она воспользовалась ложным аварийным вентилятором в скале северного периметра. Она уехала на велосипеде.
— Там не было охраны?
— Она оглушила их.
— Но посты службы безопасности!
— Они не заметили ее, — признался Салдо. — Она, очевидно, не в первый раз уходит этим путем. Она вошла под деревья и обошла все наши детекторы.
«Конечно, — подумал Хеллстром. — Велосипед. Почему велосипед? Куда она поехала?»
— Где она взяла велосипед?
— Это тот, что мы отобрали у Внешнего.
— Как так? Почему его не отправили на утилизацию?
— Инженерам он зачем-то понадобился. Они думали о производстве собственной модели для ускорения доставки нужных материалов на нижних галереях.
— В каком направлении она уехала? — Хеллстром встал с постели. Который час? Он посмотрел на настенные часы: 3.51 ночи.
— Она, очевидно, поехала через Палмерский мост. Там есть следы.
— В город? Зачем?
— Охрана, которую она оглушила, утверждает, что она была в одежде Внешних, — сказал Салдо. — Из костюмерной сообщили, что исчезло меховое пальто. Она опять побывала на складе. Мы пока еще не выяснили, что ей там понадобилось.
— Как давно она ушла? — спросил Хеллстром. Он сунул ноги в сандалии. Было холодно, но он подумал, что это по причине замедленного кровообращения.
— Почти четыре часа, — сказал Салдо. — Охрана находилась без сознания довольно долго. — Он потер заживающую рану на щеке. — Я уверен, что она направилась в город. Двое прошли по ее следу так долго, как позволяла осторожность.