Мурашка для Медведя

Трофимова Любовь

Даже когда с большим трудом уснула, напряжение не отпустило. Снова видела Элю, перезаряжающую пистолет, какого-то крупного мужчину, который меня выслеживал, но лица которого я так и не разглядела, Давыдова, строго отчитывающую меня Светланку и кучу нелепых, ничем не связанных между собой картинок. Калейдоскоп бессмыслицы и никакого жениха.

Зато пробуждение было более чем быстрым и необычным. Дёрнувшись от противного звука, резко села и, подтянув одеяло повыше, уставилась на приоткрытое

окно. На улице едва светало, но по улицам уже проезжали дребезжащие автомобильчики и перекрикивались тётки, которым для того, чтобы поздороваться и поделиться местными сплетнями, похоже, не обязательно было подходить к друг другу.

Не особо прислушиваясь, даже про себя узнала что-то новое.

– Сергеевна, ты слышала, что к бабе Шуре внучка приехала?

– Агась, вчера её Егорыч сам привёз.

– А Шурка-то долго в больнице пробудет?

– Да кто ж его знает. Говорят инсульт.

– Да ты что? А внучка-то хоть какая?

– Я не видела, но говорят ничё так…

И всё это сопровождалось противными звуками, которые меня разбудили. Не сразу поняла, что это кричал петух, но изначально сравнила это с ором кота, которому со всей дури наступили на хвост.

Закатив глаза, прошлёпала к окну и, заметив мой персональный будильник, чертыхнулась. Красавчик, хлопая крыльями, задирал головку, украшенную массивным розовым гребнем и старательно оповещал округу, что он уже не спит. Таких красавчиков по всей деревне, судя по звукам переклички, насчитала не менее десяти.

Уже хотела вернуться в кровать, но заметила в саду ещё один инородный элемент. И если петух уже казался привычным дополнением, то пышная женская попа, торчащая из-под кустов, порядком напрягла.

Поспешно натянув джинсы и толстовку, я выскочила на веранду и, оглядевшись в поисках оружия, сняла со стены пучок каких-то веток, туго связанных бечёвкой. На веник это походило не особо, да и для веника сухие листочки были бы совершенно не к месту.

Осторожно вышла из дома и, прокравшись к ограде палисадника, приоткрыла калитку. Раздался характерный скрип, и торчащая из-под кустов попа дёрнулась. Объёмные прелести, обтянутые кричаще-розовыми лосинами, качнулись из стороны в сторону и поползли на меня.

Открыв рот, попятилась, но, когда хозяйка попы, выбравшись из засады, обернулась, я приняла максимально строгий вид и выставила перед собой подобие веника.

– О, Машка, привет, – расплылась в улыбке круглолицая девица и, смерив меня любопытным взглядом, хмыкнула: – С приездом, что ли. Ты меня попарить решила?

– Вы кто? – проигнорировав её приветствие и последний вопрос, проворчала я.

– Я-то? – девица пошаркала о лосины большое яблоко и, смачно откусив, поделилась: – Я Люська. Ну то есть Люда.

– И что же вы тут

делаете Людмила? – опустив веник, уже спокойней спросила я.

– Так я ж баб Шуриных кур и козу кормить ходила, да за огородом приглядывала, – продолжая хрумкать яблоком, пояснила девица.

– А там зачем… кхм… – кивнув на кусты, нерешительно добавила: – Торчали?

– Там яблок сколько нападало, – прицыкнув языком, вздохнула она.

– И что?

– Так портятся же, – округлив глаза, проворчала она, явно сдерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска.

– Пусть, – равнодушно пожала я плечами.

– Гниют, – прищурившись, вкрадчиво добавила Люська.

– Не жалко, – отмахнулась я и, отвернувшись, вздохнула: – Их вон полные сени. Куда девать-то?

Поднялась на крыльцо и, отложив веник, кивнула на распахнутую дверь, демонстрируя нежданной гостье чужой урожай, невовремя свалившийся мне на голову.

– Так чего ж ты их маринуешь? – заглянув на веранду, охнула Люська. – Закомпоть и делов-то. Баба Шура ещё с весны целый мешок сахара заказывала.

– За… чего? – переспросила я осторожно.

– Компот свари, – учтиво подсказала девица и, посмотрев на меня с нескрываемым подозрением, протянула: – Э-э-э, ты ж городская. Как я сразу-то не дотумкала.

– Может соседям раздать? – обречённо уточнила я.

– Ну если приплатишь, – хохотнула она и, швырнув огрызок в стайку пасущихся на огороде кур, пообещала: – Ладно, вечером приду и вместе сделаем. Только ты банки помой и простерилизуй.

– Чего? – чувствуя себя дауном, проблеяла я, а девица, прицыкнув языком, покачала головой.

– Не загоняйся. Сама сделаю, а ты поможешь, – пообещав это, Люська развернулась, намереваясь уйти, а я вздрогнула от завываний пустого желудка.

– Люда, – позвала её осторожно. – А где тут можно продукты купить?

– Я как раз в магазине работаю, – оживилась она и, оглянувшись на дорогу, задумчиво добавила: – Через час должны свежий хлеб и сдобу привезти. А круп, муки и консервов у баб Шуры на годы вперёд затарено.

– Мне бы полуфабрикатов, яиц и молока, – навскидку перечислила я.

– Ну ты даёшь, – расхохоталась она и, кивнув на огород, посоветовала: – Сходи в сарайку, там тебе и яйца, и молоко, причём самые наисвежайшие. Только яйца надо собрать, а молоко надоить.

– Спасибо, – судорожно сглотнув, проблеяла я.

– В пять приду, только ужин сготовь, а то нам до ночи возиться придётся, – закрывая калитку, намекнула Люська.

Кивнув, проводила девицу обречённым взглядом и, подойдя к палисаднику, поискала глазами сарайку с обещанными продуктовыми запасами. Через весь огород туда вела узкая тропинка, выложенная поблёкшими досочками.