Муранча
Шрифт:
Комбайн тряхнуло особенно сильно. Тяжелую машину едва не опрокинуло. Скосив глаза, Илья различил в свете прожектора нечто, больше всего походившее на гигантскую мокрицу и двухвостку. Широкое, овальное и выпуклое кверху сегментированное тело. Бесцветный хитиновый панцирь, вытянутые пластины которого наслаиваются друг на друга. Шесть пар ног. Длинные усики спереди. Два хвостовых отростка сзади.
Еще один толчок…
Подминая под себя прочих тварей, мокрица навалилась на комбайн, сдвинула его с места, прижала к стене. В следующий миг скрежещущее хитиновыми пластинами брюхо накрыло кабину и закрыло
— Вырубай машину, Колдун! Слышишь?! — Ствол пистолета больно надавил на лоб. В голосе Сапера появились истерические нотки. — Считаю до трех! Раз…
Тварь ворочалась над ними, сминая крышу кабины, сверху сыпались земля и камни, погребая под собой мокрицу и комбайн.
— Два! — Сапер держал пистолет обеими руками, и все же ствол в его руках чуть подрагивал.
Лицо Сапера было перекошено. Глаза — полны ужаса. Глаза говорили: «выстрелю!»
— Ну ладно…
Илья усмехнулся в перепуганное лицо Сапера. Вряд ли им удастся выбраться отсюда живыми, но все же было бы обидно погибнуть первым и не увидеть смерти мерзавца. А он должен убедиться, он должен знать наверняка, что на этот раз Сапер сдохнет. Ради этого месть можно отложить. Не отказаться от нее, а лишь отсрочить. Пока. Ненадолго…
Илья выключил зажигание.
И отключил все.
Свет погас. Двигатель умолк. Бур остановился.
И снова — кромешная тьма вокруг. И ворочающаяся туша наверху, под которой жалобно стонет металл. И слабый, едва доносящийся из-за завала шорох прочих тварей. И заклятый враг на расстоянии вытянутой руки. Сапера сейчас видно не было. Но слышно было его дыхание.
Ствол ото лба Ильи Сапер отнял, однако вряд ли убрал оружие далеко.
— Слышь, Сапер, — начал, было, Илья.
— Тс-с, — шикнули на него из темноты, — говори тише. Эти твари реагируют на шум.
Действительно, гигантская мокрица снова беспокойно завозилась над ними. Илья понизил голос:
— На что еще они реагируют?
— На движение, вибрацию, свет и запах.
Что ж, Илья и Сапер почти не двигались. Мотор не вибрировал. Света тоже больше не было. Запах? Наверное, острая вонь выхлопов, горючки и масла, которой пропитался комбайн, забивала запах живых людей. Но не полностью: мокрица, накрывшая машину своим телом, уползать пока не спешила.
— Та стена в проходе за пещерой, — снова вполголоса заговорил Илья. — Она защищала от этой… «живности»?
— Защищала, — ответил Сапер. — И как видишь, были причины не пускать вас сюда.
Что ж, теперь ясно, почему «байбаки» так яростно обороняли эту пещеру. Да потому что за ней пряталась смерть. Смерть для всех.
— Каким надо было быть идиотом, чтобы сломать эту стену, — прошипел Сапер.
Они по-прежнему разговаривали шепотом.
— Теперь придется дожидаться, пока твари уползут.
— А ведь не дождешься, — сплюнул Илья.
— Они уйдут… Когда сожрут все, что могут сожрать, — чуть слышно ответил Сапер.
— По-моему, «живность» уже сожрала здесь всех людей… Кроме нас.
— Друг друга
— А потом? Куда твари отправятся потом?
Прежде чем наступит подходящий момент и удастся прикончить Сапера, Илья хотел вытянуть из него максимум информации.
— Если не найдут пищи в верхних ходах — вернутся к воде.
— А если найдут?
Илья подумал об обитателях синей ветки, для которых подметро было сейчас единственным спасением от муранчи.
— Значит, задержатся наверху. Пока пища не кончится. Потом все равно к себе вниз спустятся.
— А там-то они что жрут?
— Не в курсе. Может, друг друга. Может, тех, кто еще глубже… Я туда не совался.
— А что это вообще за «живность» такая, знаешь? Откуда она взялась?
— Нет, не знаю, — раздраженно прошептал Сапер. — Она тут, брат, всегда была, наверное…
Брат?.. Брат?! У Ильи в груди забухало, в висках застучало. Больше ни о чем другом он думать не мог.
— Ну, тогда… — процедил Илья сквозь зубы. — Тогда расскажи-ка, Сапер, о том, что знаешь наверняка…
Пришло время поговорить о более важных вещах… Тихий-тихий, едва различимый смешок выдал настроение Сапера:
— Как мне удалось уцелеть и что я делаю здесь?
Илья кивнул, сжимая кулаки и переводя дыхание. Пусть скажет, как выкарабкался. И пусть потом сдохнет.
— Когда орджоникидзевские выставили меня из метро в противогазе со старым фильтром и с единственным патроном в стволе, меня могло спасти только чудо… — начал Сапер свой рассказ.
И помолчав немного, продолжил:
— А спас случай…
Счастливым случаем для Сапера оказалась встреча с «синим» сталкером, то ли сознательно забредшим на территорию «красных», то ли загнанным туда мутантами.
Сапер заметил его первым. Дальше все было просто. Подпустить жукоеда поближе и…
Одинокая фигура на улице. Одиночный выстрел из засады. Удачный выстрел.
Именно так Сапер потратил свой единственный патрон, приобретя взамен исправный противогаз с меткой синей ветки, обрез охотничьей двустволки, патроны с картечью и перепачканный, но добротный сталкерский плащ, простреленный в районе сердца. В придачу — драный рюкзачок, набитый нехитрой добычей «синего»: пара мужских журналов с обнаженными грудастыми красотками, детская книжка с картинками, блокнот и разноцветные карандаши, несколько пачек слипшихся леденцов, коробка шоколада, женские тампоны, аптечка с какими-то таблетками, бинтами, и пластырями…
Осматривая добычу, Сапер думал о том, что макаровская пуля, любезно оставленная ему орджоникидзевскими для самоубийства, была обменяна по очень выгодному курсу. И главное — у него появился шанс выжить.
Обшмонав труп и перетащив трофеи в небольшой подвальчик, где, на его счастье, не оказалось мутантов, Сапер переоблачился в защитный костюм «синего». Кровь с чужого плаща он вытер тампонами, пулевое отверстие залепил изнутри пластырем, а снаружи замазал грязью так, что разглядеть дырку стало практически невозможно. Свой плащ и противогаз Сапер надел на мертвеца, оставил возле трупа пистолет и отошел подальше.