Муранча
Шрифт:
Мрак в этот раз отступил, так и не сгустившись по-настоящему. Впереди горел свет, и угадывалась какая-то возня. А когда дрезина подъехала ближе, из темноты проступили смутные очертания широкой и высокой — чуть ли не до самого потолка — баррикады, наваленной вокруг и поверх западного пограничного блокпоста Диаспоры. Стало ясно, куда подевались прилавки из туннеля и со станции…
Диаспорские и здесь времени даром не теряли. Если бы стена, возводимая на восточной границе, остановила муранчу, разобрать
Увы, вовремя сельмашевский туннель замуровать не удалось. Муранча наверняка уже прорвалась через незавершенную стену. А на баррикаду мог надеяться лишь тот, кто не видел муранчу своими глазами. Илья ее видел. Он знал, что в лучшем случае возведенный в туннеле завал сдержит мутантов лишь настолько, насколько хватит патронов у защитников баррикады. Это все-таки не каменная стена и даже не сельмашевская решетка. Гигантские муравьи перелезут через нее на раз-два. Или перелетят на раз.
Дрезина проехала мимо костров, горевших по обе стороны колеи. Судя по всему, огни перед завалом были разведены для того, чтобы как можно раньше увидеть опасность.
Илья, Бульба и Ашот перестали качать рычаги. Дрезина прокатилась по инерции еще пару десятков метров. Врезалась в завал. Остановилась…
— Сюда! Поднимайтесь сюда! Скорее! — прокричали им сверху.
По глазам резанули лучи фонариков. Илья попытался вскарабкаться на баррикаду. Наваленные друг на друга широкие дощатые прилавки ходили ходуном. Ноги скользили и проваливались. Рукам не удавалось нащупать надежной опоры. В пальцы вонзались занозы. Торчавшие палки норовили проткнуть живот и выколоть глаза.
Рядом матерились спутники Ильи. Особенно разорялся Ашот, подниматься которому мешал автомат. Однако оружие свое он бросать не собирался.
С ходу взять штурмом баррикаду оказалось непросто. Человек — не многоногая муранча. Он по таким препятствиям лазить не обучен.
— Держите! — Сверху им спустили грубо и, похоже, наспех сколоченную лестницу.
Дело пошло лучше. Цепляясь за перекладины, Илья, Бульба и Ашот быстро забрались на вершину баррикады. Здесь уже приходилось лезть на карачках и пригибать голову, чтобы не удариться о туннельные своды.
Чьи-то руки подхватили их и втащили на противоположную сторону завала.
— Что там? — спросил кто-то.
Голос — негромкий, простуженный, с хрипотцой. В контрастном месиве густой тьмы и ярких фонарных лучей говорившего трудно было разглядеть.
— Что? Что? Что? — звучали отовсюду встревоженные голоса.
— Муранча, — буркнул Илья.
Как будто мог быть другой ответ.
— Уже?
— Так быстро?
— Точно?
— Да, — еще один короткий
— Стенка держится? — спросил хриплоголосый, чьего лицо по-прежнему не удавалось рассмотреть.
— Держалась. — На этот раз заговорил Бульба. — Когда мы были в туннеле между Шолоховской и Маркса — там еще стреляли. Сейчас — не знаю.
— Ладно. — К ним, похоже, утратили интерес. — Люди уходят на Театральную. Идите за ними. Догоняйте.
— А меня автомат! — возмутился Ашот. — Я остаюсь.
— От твоего автомата толку не будет, — осадил его хриплоголосый.
— Почему это?! — вспылил Ашот.
— Потому что здесь от муранчи отстреливаться никто не станет.
— Вот как? Очень интересно!
— А зачем вы тогда вообще навалили баррикаду? — поинтересовался Илья. — Сама по себе она муранчу не остановит.
— Значит, задержит, — ответили ему.
— И надолго? — невесело усмехнулся Илья.
— С этим, — луч фонарика скользнул куда-то вправо и уткнулся в гладкие бока двух объемных канистр, — надолго.
— Там что? — оживился Бульба.
— Бензин, — ответил обладатель хриплого голоса. — А вся баррикада — из дерева. Дерево хорошее, сухое. Вспыхнет как порох.
Ах, вот в чем дело! Вот на что расчет. Ну, тогда да, тогда конечно. Вряд ли мутанты полезут в огонь. А наваленная до потолка баррикада будет гореть до-о-олго. «Чири-хи-чири-хи. Чири-хи-чири-хи…» Илья вздрогнул. Послышалось? Нет. В самом деле, со стороны Карла Маркса эхо донесло знакомые звуки.
— Чири-хи-чири-хи. — Муранчиный стрекот приближался. А значит, приближалась и она сама.
Кажется, обоняние уже улавливает резкий запах тварей.
— Вижу движение! — крикнул кто-то.
В самом деле, темнота оживала. Отдельные — пока еще единичные — большие смутные и неясные тени, огибая дальние костры, скользили по стенам и сводам. Муранча не любила огонь. Это обнадеживало: план с заградительным огненным валом мог сработать.
Если успеть сделать то, что нужно. И если сделать все правильно.
— Всем покинуть баррикаду! — скомандовал хриплоголосый.
Он, судя по всему, был здесь главным. И он оставался наверху один.
Люди спешно спускались, почти скатывались вниз, рискуя переломать кости.
Илья тоже спустился. Повезло — не поломался. Впереди, быстро удаляясь, плясали лучи фонарей. На баррикаде тоже светил одинокий фонарик. Тот, кто остался там, готовил завал к поджогу. Послышался стук канистр и бульканье. Остро запахло бензином.
А пары бензина в замкнутом пространстве — это же…
Илья бросился прочь от баррикады. Зловещий стрекот раздавался уже где-то у самого ее подножия. Оползали и обрушивались под тяжестью карабкающейся вверх муранчи сваленные в беспорядке прилавки.