Муос
Шрифт:
Монастырь был оборудован в коллекторе Немиги, древней загадочной реки, некогда протекавшей по Минску, а потом заключённой в трубу под землёй. Отец Тихон прямо в коллекторе организовал свою келью. К нему начали приходили паломники, многие из них оставались. Они расширили коллектор, раздолбав бетон трубы, и терпеливо вынося мешками на поверхность грунт. Установили сваи, чтобы потолок не обвалился. Поставили палатки. Людей становилось всё больше. Здесь были церковь, мужской и женский монастырь, школа и больница.
Монастырь не охранялся. По поверью его на входе
Радист нашёл отца Тихона в его келье. Это был маленький, лысый, с жиденькой бородкой дедок, в старых штанах и рубашке. С виду он производил впечатления простоватого крестьянина, а не великого святого. Отец Тихон «отдыхал», вернее чинил мотыгу для обработки картофеля, тщательно прилаживая металлическую насадку к деревянному черенку. Он быстро поднял глаза на Радиста и без особого интереса спросил:
– Чего пришёл?
– За советом, отец Тихон.
– За каким?
– Как спасти Муос?
– Хм-м.. Спасти Муос… Похвальное рвение.. А с чего ты взял, что я знаю ответ? Иль думаешь, тебя первого осенил такой вопрос? И вот я сейчас достану приборчик, дам его тебе, ты нажмёшь на кнопочку и Муос спасён?
– Да, ну…
– Я вижу тебя. Тебе выпала нелёгкая доля, но такая же доля у всех жителей Муоса. Погибла твоя любимая, но тут постоянно гибнут чьи-то любимые. Ты сделал радио, но были и другие изобретатели. Ты не есть особенный – ты понимаешь это?
– Да, но…
– Иди в прислужники к сестре Марфе. Ты пока не готов найти ответ на свой вопрос. Придёшь через пять дней.
Отец Тихон перекрестился, демонстративно развернулся и принялся дальше строгать свою мотыгу.
Радисту ничего не оставалось, как выйти из кельи отца Тихона. Он расспросил, как найти сестру Марфу. Какой-то инок указал ему на её палатку, стоявшую отдельно от других, в вырытой в земле нише. Он участливо посмотрел на Радиста.
Сестра Марфа – низенькая женщина лет тридцати пяти – стирала грязное тряпьё. Радист взглянул на тазик – вода там была мутно-красная. Сестра Марфа быстро взглянула на Радиста и спросила:
– Хоть день выдержишь?
Радист промолчал. Он не знал, о чём речь.
Сестра Марфа взяла его за руку и повела в палатку. При приближении к палатке Радист уже чувствовал знакомую вонь, только ещё более сильную, – такая вонь была в Верхнем Лагере Тракторного – вонь разлагающихся человеческих тел.
Палатка сестры Марфы – это палата безнадёжно больных. В основном здесь были раковые больные и больные лучевой болезнью. Это те, кто схватил крайнюю дозу радиации при сельхозработах на поверхности. Христианская мораль не позволяла их умерщвлять или облегчать их страдания наркотиками, как у партизан. Больные медленно умирали, мучаясь сами и мучая тех, кто был с ними.
Радист, войдя в палатку, подумал, что попал в дом ужаса. Больных было пятнадцать. Они лежали на неком подобие постелей, на двухярусных нарах.
Какая-то женщина, лежа на боку и согнувшись, дико кричала, сдавливаемая спазмами боли. Она просила умертвить
Со второго яруса высунулась голова. Мужчина это или женщина – определить было не возможно. Вся голова превратилась в сплошную опухоль синюшно-розового цвета. Только узенькие щёлочки глаз, отверстие рта и бугорок носа, а также редкие седые волосы, пробивавшиеся сквозь опухоль на макушке, указывали, что это – человек.
Ярусом ниже лежал мужчина без ног и без рук. У него только голова, шея, туловище и маленькие обрубки-культи, оставшиеся после ампутации гниющих конечностей.
Чуть дальше лежал мутант с большой бугристой головой и длинными, почти ниже колен, руками. В монастыре не делали различий между мутантами и обычными людьми. С каждым выдохом мутант извергал стон, нечеловеческий стон. Он лежал голым и ненакрытым. Приглядевшись, Радист понят, что это – женщина. У неё были ампутированы груди, с которых началась болезнь. Но было поздно – метастазы захватили весь организм. Теперь от паха и до шеи её тело было сплошным гниющим пятном.
На каждой кровати – воплощения боли и страдания! Почти все стонали, кричали, плакали, чего-то просили. И эта чудовищная вонь! Радист выбежал из палатки, согнулся и стошнил. К нему подошла сестра Марфа и равнодушно сказала:
– Силой не держу, можешь уходить.
Радист поднялся и направился к выходу. Зачем отец Тихон так над ним издевается? Это выше сил Радиста! Неужели он мало выстрадал за свои недолгие годы, и ему надо пройти ещё и это.
Радист вышел к коллектору, там где кончается монастырь, вошёл в трубу и остановился. А что дальше? Куда ему идти и что делать? Он ведь не знает! Он не сможет достичь цели, не сможет выполнить немую клятву, данную над могилой Светланы. Только здесь у него есть шанс через пять дней получить ответ. Всего пять дней.
Радист, перебарывая себя, повернулся и снова пошёл к нише. Сестра Марфа по-прежнему стирала. Теперь Радист рассмотрел – она стирала бинты, ватин и марлю, которыми уже много раз перевязывали больных.
– Вернулся? Ладно. Даст Бог, сработаемся. Пошли со мной.
Они снова подошли к палатке. Как Радисту не хотелось туда идти! Но он вошёл. Сестра Марфа обратилась к больным:
– Братия и сестры. Отец Игорь – новый ваш санитар. Он добровольно пришёл принять сие послушание. Будьте терпеливы друг ко другу и Бог даст нам всем благодать.
Сестра Марфа объяснила, в чём заключается работа Радиста. Такого унижения ему не приходилось испытывать никогда в жизни. Он должен был убирать в палатке. Приносить и уносить утки за больными. За теми, кто не мог пользоваться утками, он должен убирать и стирать постель, а также обмывать их самих. Перевязывать и смазывать специальными растворами гноящиеся зловонные раны пациентов. Переворачивать лежачих, чтобы у них не образовались пролежни. Приносить еду и воду, кормить и поить тех, кто не мог этого сделать сам. Выполнение каждой такой обязанности требовало огромного усилия. Радисту казалось, что лучше погибнуть в бою, чем делать эту отвратительную и унизительную работу.