Муму. Гладиатор
Шрифт:
«Да никто и не узнает, – оправдывал он сам себя. – Ничего ведь не случилось. А то, что мы вздремнули малек, – это ерунда».
Остаток смены прошел без происшествий. Парин сдал дежурство и отправился домой, в свою тесную «двушку». Жена уже ушла на работу, дочка заночевала у подружки, и никто ему не мог помешать доспать, причем совершенно легально.
Но его сон был прерван самым наглым образом. Как только Парин устроился под одеялом и сомкнул глаза, раздался настойчивый дверной звонок. Парин даже не успел сообразить, ждет ли он гостей, как от мощного удара дверь вылетела из петель и в
Глава первая
От тягостных дум его отвлек резкий свист тормозов. Затем последовали возмущенные реплики и сочная порция мата. Сергей Дорогин машинально обернулся. «Крайслер» размером с танк попытался объехать по крайней правой затормозившую на светофоре дамочку в «матизе». Но столичные проспекты слишком узкие для таких маневров, и танк лишь чудом не выскочил на тротуар.
«Ничего интересного, – вздохнул Дорогин. – Обычная сцена из московской жизни».
В обеденное время центр города напоминал жужжащий улей. Клерки, секретарши, консультанты и прочий офисный планктон на целый час отрывались от своих скал и наслаждались свободным плаваньем. Каждый из них мог рассчитывать на честно заработанный гамбургер и стакан кока-колы.
Дорогин мирно прогуливался в сторону памятника Пушкину. От других пешеходов его отличало только то, что он никуда не спешил. Клерки тем временем переходили на рысь.
«Ага, уже без пятнадцати два, – Дорогин взглянул на часы. – Клеркам пора поторопиться, а то опоздают и не получат премиальные».
Через пятнадцать минут толпа рассосалась. Планктон вернулся в свои офисы. Сергей Дорогин продолжал прогулку в полном одиночестве. Спешить ему было некуда, ни одного дела на сегодня у него не было запланировано. Ни на сегодня, ни на завтра, ни на будущей неделе.
Суета современного человека обычно связана с добыванием денег. Но Дорогин уже давно забыл, что такое финансовые проблемы. Деньги он брал в тумбочке, вернее, на банковском счете. Ему хватало с лихвой. В быту он был неприхотлив и тратить с размахом так и не научился. Такая жизнь была пределом мечтаний любого клерка, но сам Дорогин не чувствовал себя счастливым. Наоборот, иногда он даже завидовал тем, кто спозаранку вскакивал с постели в каких-нибудь Химках, впихивался в потную маршрутку, матерился часок-другой в пробках и все это время думал лишь о том, что сегодня уже среда, а послезавтра – пятница, а в субботу можно и на рыбалку…
«У них, по крайней мере, есть к чему стремиться», – философски отметил Дорогин.
Раньше он никогда не верил в существование кризиса среднего возраста. Ему казалось, что все это придумали прожорливые психологи, как хороший развод для легковерных клиентов. Но ровно две недели назад Дорогина ни с того ни с сего накрыл депресняк и отпускать, похоже, не собирался.
«С этим надо что-то делать. Надо срочно придумать себе какое-то занятие. Не тупое и бесполезное хобби, вроде коллекционирования трусиков топ-моделей или охоты на беговых тараканов, а что-нибудь посущественней», – рассуждал Дорогин. Но никаких мыслей на этот счет не приходило.
Завидев вывеску «Шоколадницы», Дорогин решил было заправиться
Можно было, конечно, перейти к напиткам покрепче, но Сергей понимал, что в его теперешнем состоянии надо держать себя в руках. Тем более на часах было чуть больше двух.
Продолжая свой моцион, Дорогин даже подумал, грешным делом, вернуться в кино. Позвонить знакомому продюсеру и попросить подыскать для себя работенку, какую-нибудь второстепенную роль, можно даже дублером. Что ни говори, спрос на каскадеров есть всегда, а опыт и навыки бесследно не проходят.
Но с другой стороны, у Дорогина было железное правило: по возможности нигде не светиться. Он прекрасно знал, что в мире есть масса людей, которые мечтают получить его голову на блюде, разумеется отдельно от тела. Погруженный в свои раздумья, Дорогин не заметил, как добрел до Москвы-реки. С воды потянуло холодом, и он застегнул куртку.
Набережная в этот будний день была пустой. Над причудливым изваянием Петра Великого зависла темная туча. Собирался дождь, и, по-видимому, совсем не весенний. Дорогин медленно побрел к мосту, который виднелся метрах в двухстах, изучая по дороге царапины на асфальте.
– Уважаемый господин, а нельзя ли к вам обратиться? – чей-то хриплый голос вырвал его из оцепенения. – Я, понимаете ли, бывший спортсмен, чемпион мира по баскетболу, у меня вот и медали есть.
Цвет лица чемпиона свидетельствовал о победах в другом виде спорта – литрболе. Дорогин сунул руку в карман куртки, вытащил оттуда первую попавшуюся купюру и не глядя сунул ее бомжу.
– Друг мой, примите от меня сей скромный дар, – промолвил он таким же напускным тоном. – И умоляю, только без благодарностей!
Различив количество нуликов на бумажке, «спортсмен» попытался обнять своего благодетеля. Дорогин отстранил его плавным, но решительным жестом и продолжил свой путь. У самого моста были вполне подходящие для перекура лавочки. Возле одной из них суетилась над коляской мамаша. Сергей грузно рухнул на соседнюю и потянулся в карман за сигаретой.
«И с чего это меня так колбасит? – задал он себе риторический вопрос. – Вроде все идет складно, грех жаловаться… Просто маразм какой-то».
Этот вопрос задавал он себе не в первый раз. Причину своего состояния он пытался объяснить вот уже целую неделю, но ответ напрашивался только один. «Как утверждают святые отцы, леность приводит к унынию», – пронеслось в голове Дорогина. С этой истиной было не поспорить.
Он уже устал от избытка адреналина в крови и давно мечтал о тихой и спокойной жизни. А теперь, когда никакие обстоятельства не мешали ему жить спокойно, на него накатил сплин.
«Может, поехать куда-нибудь? – Сергей продолжал беседу с самим собой. – Сесть на машину – и вперед! В Саяны, Алтай, а может, даже и Владивосток. Жать на газ и ни о чем не думать».
Он уже начал прикидывать маршрут в голове, как вдруг понял, что ему довольно давно надоедает какой-то инородный шум. Доносился он явно из детской коляски. Ребенок разревелся уже на всю катушку. Такие оратории могли звучать только в том случае, если ребенка некому успокаивать.