Мультипликатор
Шрифт:
В частности, забраковал вареные клубни белого батата, - на мой взгляд, слишком похожие на отварную сахарную свеклу. Свеколку я, уж не знаю почему, не любил с самого детства. Зато оставил, розовые и красные сырые клубни батата - они имеют оригинальный вкус каштана, банана и дыни. Но это, по сути, были редкие исключения - большинство продуктов и ингредиентов мне оказалось незнакомо и я ориентировался исключительно на вкусовые качества и интуицию.
В результате приступил к насыщению, когда на столе осталось не так что б уж и очень много блюд по сравнению с первоначальным предложением. Но не успел разогнаться, как в хижину стали забегать запыхавшиеся крестьянки, которые убежали перед этим на огороды… стол стал
Минут через сорок в хижину, чуть было не свалив с ног главную хозяйку, ворвалась девица, - она в самом начале убежала в домик с костром. Искусница приволокла очень оригинальный печеный батат слегка приправленный маслицем и лимонным соком. Рядом с клубнями этого вкуснейшего корнеплода присоседились оригинальные мясные котлетки. Я долго думал из мяса какого зверя их сделали. Ничего толком не решив, спросил у поварихи. Оказалось из чечевицы… Мои туземцы были стопроцентными вегетарианцами, блин!
И еще мне понравилась своим тонким и приятным вкусом похлебка и пюре из чечевицы. Вместе с салатиками самое настоящее райское наслаждение. Давно я уже так вкусно и оригинально не едал… Наконец, в последний раз черпанув ложкой, с трудом проглотил комочек пюре, глубоко вздохнул, облизал свой основной шанцевый инструмент и убрал в сапог. Баста! Хорошенького понемножку. Хотя, судя по запредельной тяжести в животе, определение - понемножку, мало подходит для этого случая.
Уже стемнело, когда я поднялся из-за стола и на не очень твердых ногах отправился на зады. Затем, меня пригласили в спальную хижину и я, отдуваясь, завалился спать на духовитую перину набитую сеном. Причем, лег в одиночестве, несмотря на активное повиливание задом и сальные улыбочки всех пятерых особ женского пола.
Проснулся рано утром в отличном настроении, несмотря на то, что всю ночь снились кошмары. Но кошмарные сны были какие-то неправильные. В нормальных снах-кошмарах бежишь, бежишь и никак догнать не можешь. У меня же, что ни эпизод, то 'happy end'. Гора трупов, море крови… а у меня, любимого, ни единой царапины. Вот, что значит беспредельное самомнение и высокая квалификация бойца поединщика. Хмыкнув, с удовольствием сделал потягушеньки и выпрыгнул из постели.
Услышав мою суету, в проем двери заглянул старик. Ну, надо же, не умер, курилка - живучий оказался. Может по тому и дожил до преклонных лет. Но видок у него был еще тот! Вся правая сторона лица перекошена и раздута, - в результате трех укусов она в два раза превышала левую. Стоять же он мог только согнувшись, весь передок у него ниже пояса вздуло так, что причинное место выпирало заметным валиком. И это, несмотря на то, что на нем была надета свободная юбка, типа саронга. Под ней очень много свободного места между тканью и телом.
Низко кланяясь, старик жестом пригласил на выход. Выглянув наружу, сразу обратил внимание на вчерашнюю недоработку. Я забыл оттащить подальше трупы колдунов. Это нужно поправить.
Поймал за руку, пробегавшую мимо крестьянку, и вместе со стариком подошел к первому трупу. Перевернул лицом к земле, взял за ноги и кивнул девице хвататься за руки. Крестьянка слиняла с лица, но перечить не стала. Так, в два захода, мы аккуратненько оттащили шаманов на край поляны.
Затем вытер руки о траву, вернулся к хижинам и старик заковылял впереди, указывая дорогу к столу. Я зашел вслед за ним в уже знакомую хижину и устроился на том же месте, где вчера. Крестьянки шустро стали расставлять мисочки. Причем, не повторяя вчерашних ошибок, -
В этот раз поглощал пищу вдумчиво и с расстановкой. Торопиться вроде было не куда, хотя жизнь на вулкане, - это не для меня. Тем более что, когда произойдет убийственный катаклизм, всем моим талантам грош цена. Так сказать, - верная смерть! Как в эпицентре атомного взрыва. Если прорвет крышку биореактора, добежать до границы леса я скорее всего не успею.
Все время пока завтракал, старик простоял напротив в полусогнутом состоянии, скрестив руки и прикрыв ими низ живота. Каждый раз, когда мой взгляд останавливался на его руках, старичок непроизвольно вздрагивал и прикрывал причинное место еще плотнее. Один раз я заглянул в его глаза и видел в них плохо скрываемый страх. Что ж, его можно было понять. Сначала появились два крутых. Поизгалялись чуток… И появился третий крутее прочих. Этот почему-то ведет себя пока мирно. Поневоле появится дрожь в коленках в ожидании привычного мордобоя.
Наконец, завершив построение здания насыщения, я перешел к десерту и в благодушном настроении, не переставая жевать, задал первый вопрос.
– Кто были эти двое?
– старик сморгнул, замешкался и после продолжительного молчания ответил.
– Диахеты.
– Я вопросительно выгнул бровь и старче пояснил, - лесные шатуны, беспощадные черные колдуны.
– Так, ну и чего им было нужно в деревне?
– Покуражиться зашли. Скучно им в лесу.
– И только?
– Ну, и семя свое оставить, конечно. Они это любят.
– Я подумал, что это любят все, и непроизвольно бросив взгляд на выпуклость под его саронгом и его нерабочий инструмент, закончил мысль, - вот только получается далеко не у каждого. Хмыкнул и, почувствовав, что старик чего-то не договаривает, продолжил допрос.
– И все?
– Мальчишку, старшенького, забрали бы с собой.
– Зачем?
– У него есть дар.
– Что за дар такой?
– Не знаю. Они просто говорят - дар.
– Я покивал и решил сменить тему разговора.
– Куда идет продукция с огородов?
– и ткнул пальцем себе за спину.
– Один раз в пол-луны приходят родичи. Они забирают все. Если есть кто виноватый, приводят и оставляют здесь.
– Много родичей-то?
– старик надолго задумался. По личному опыту я знал, что такой вопрос местное население приводит в ступор, приготовился к продолжительному ожиданию и невнятному ответу. Но старик ответил неожиданно быстро, хотя ответ дал все-таки своеобразный.
– Как листьев в лесу, - и посмотрел на меня с гордостью. Поэт, блин! Тютчев, мля! Но я не стал бить его по лицу - у каждого свои недостатки. У старосты поселка оказалась художественная натура. Бывает. Вздохнул, успокаиваясь, и поинтересовался.
– И чем занимаются?
– дедуля почесал в затылке и с долей неуверенности протянул.
– Живут.
– Я усмехнулся - ну что тут поделаешь, и снова решил сменить тему.
– Где ближайшая речка?
– старик махнул рукой на север. Я уточнил.
– А далеко?
– староста с уверенностью показал мне сначала растопыренную пятерню, затем загнул четыре пальца на ней и на словах добавил.
– Один день пути.
– Я кивнул и задумался. Следовало все-таки, хотя бы приблизительно, прояснить, сколько же народа обитает в лесу. Поэтому задал наводящий вопрос.
– Родичи живут в одной деревне или в нескольких?
– староста отрицательно замотал головой, показал мне три пальца и ответил.
– В трех.
– Деревни больше этой?
– Да.
– На много.
– Старика снова заклинило и я понял, что нужно искать другой подход.
– Так! Сколько хижин в деревне.
– Староста повеселел и начал мне выбрасывать растопыренные ладони. Он это сделал семь раз. Ну вот, теперь все ясно. Я постарался закруглить разговор и приказал.