Мульт
Шрифт:
— Даже так? — удивилась, но пока не понимая, приятно или не очень. — А кому это всё будет принадлежать? И персонал? Это же не просто пальцем щелкнуть и всё само появится. Людей в магазинах не продают, особенно узких специалистов.
Сочно рассмеявшись, Егор качнул головой.
— Согласен. А жаль. Но я уверен, всё решаемо. Дело уже на контроле у императора, слишком большие потери за раз. В общем, я тебе последние новости дня озвучил, думай.
— Погоди-погоди, — притормозила его, видя, что он уже собрался обратно. — Ты не сказал про имущественное право. Одно дело, если здания и лечебный
— Это будет грант, уверен. Иначе нет смысла. Просто Ибрагимов ускорит его получение вплоть до одобрения день в день. Расселить людей из тех зданий тоже небольшая проблема, особенно для военных.
— А если люди не захотят? — нахмурилась. — Неужели их будут выселять под давлением?
— Знаешь, спорный на самом деле момент, но я надеюсь, что ограничимся деньгами. Накинуть триста-пятьсот тысяч, предложить оптимальный вариант в хорошем районе — и люди согласятся. Надеюсь.
— Надеюсь, — кивнула, задумываясь над моральным аспектом всего этого. — Ладно, мне действительно есть над чем подумать. И точно не прямо сейчас.
Я бросила оценивающий взгляд на последнего пациента, которого пристроили в уголок и отгородили ширмой, чтобы никому не мешал. Ну и не пугал, если уж совсем честно выражаться.
— Ультра, — без лишних слов понял мой взгляд Стужев. — Майор Зосимчук. Из благородных. Аристократ, но без титула. Ему уже к пятидесяти, но о пенсии даже не думал. Многие наши на него равняются, почти легенда.
— Как же его угораздило?
— Не повезло. Просто не повезло. Бывает. Соберете?
— Пф, легко, — усмехнулась, хотя прекрасно понимала, что легко не будет.
Но была у меня одна идея…
— Егор, а если очень сильно повредить доспех, он сам восстановится? Или нужно заказывать новый?
— Если процентов на тридцать, то восстановится. Если, как в случае Каменского, то нет. Его артефакт будут извлекать и ставить новый.
— Да? Интересно… — Я задумчиво потерла кончик носа. — А почему тогда доспех облегал его тело?
— Прикипел. Сросся с кожей. Не знаю, Полин. Это довольно сложная и многокомпонентная биомасса. Возможно, подпитывалась за счет ресурсов тела. Сейчас сложно сказать, как было на самом деле. Но что я точно знаю: если бы не доспех, спасать было бы уже некого.
— О, это точно, — усмехнулась, вспоминая горелого пирожка. — Эпиляция была качественной. Ладно, пойду обрадую народ, что пора к станку. Поможешь Ульяне с мебелью, когда привезут? Вадим обещал часа за два управиться. Четыре кровати в угловую комнату, — я махнула рукой в нужном направлении, — и последнюю туда.
— Разберемся, не переживай.
Неожиданно шагнув ко мне, Стужев приобнял и поцеловал. Без напора, без явной страсти, но в то же время с такой поразительной нежностью, что я…
Зло его оттолкнула и прошипела:
— Не смей!
Не смей лезть мне под кожу, Стужев! Не смей! Тебе там нет места!
И прекрасно видя, что мои слова ему всё равно что слону дробина, прибила к полу взглядом и стремительно шагнула в сторону гостиной, поспешив распахнуть дверь и не без претензии громко заявить:
— Господа, долго ещё прохлаждаться
Не знаю, что подумали о моём наглом заявлении присутствующие, по большому счету мне было плевать, зато Матвей и Захар буквально подбежали, всем своим видом давая понять, что готовы шить, кромсать и снова шить, Док тоже поднялся со своего места, да и Сергей Анатольевич от него не отставал, как и Ярослав.
И пускай именно Савелий, зная меня лучше всех, посматривал с некоторым волнением, наверняка замечая за мной непривычный зловещий настрой, остальные просто максимально быстро настроились на рабочий лад. Воронежские целители взялись за каталку, мы прошли в дальнюю палату, где как раз оставалась одна свободная реанимационная кровать, переложили пострадавшего на операционный стол и прикинули фронт предстоящих работ.
Нам предстояло снять с бойца доспех и как минимум пришить левую руку, которую поразительно ровно отрезало по верхней трети лучевой кости, и правую ногу, о-очень неудачно отрезанную по косой впритык к тазовому суставу.
К счастью, руку и ногу нам в комплект положили, причем конечности тоже находились в жестком стазисе, так что даже кровь внутри не свернулась.
— Интересно, чем это его? — полюбопытствовала вслух, изучая практически идеальный ровный срез, словно скальпелем. Огромным скальпелем.
— Скорее всего воздушным магическим клинком, — предположил Док. — У них самый ровный срез. Правда, не представляю, что за тварь такое могла сотворить… Сам я с таким не сталкивался.
— Граф Каменский позволил мне глянуть отчет своих бойцов, — отозвался Сидоренко. — Это был сухопутный кальмар с щупальцами. Два из них были толщиной в мононить и он хлестал ими, как плетьми. К счастью, оказался довольно слаб перед огненным артефактом. Ради этого майору пришлось подобраться ближе и буквально запихать этот артефакт твари в пасть. Не повезло, когда отступал.
Ого… Боюсь, если бы я с такой тварью столкнулась, не успела бы и мяукнуть, наматывая щупальца на кулак. Лишилась бы кулака до того, как тварь словила инфаркт!
— Что ж… Док, мне нужно ядро. И запасаемся терпением, просто так мне ультру не взломать.
Увы, я оказалась права.
Прошло не меньше часа, я изучила доспех от и до, особенно места среза, которые были ничуть не слабее прочих, но всё было тщетно — этот боец оказался мне не по зубам.
Что ж… Сам виноват!
— Док, готовь капельницу пациенту. Ему будет плохо. Мне тоже не помешает, но смотри сам. Остальным быть готовым к реанимационным мероприятиям.
А потом я окутала свои ладони кислотной магмой, выбрав именно эту комбинацию доступных стихий, как самую ядреную, и приложила их к правому бицепсу майора, решив не взламывать доспех, а уничтожить. В самом деле, чего мелочиться? Нам ведь главное бойца спасти, верно?
Удивительно, но мне потребовалось почти пять минут серьезных усилий, чтобы пузырящийся и воняющих под моими ладонями доспех начал поддаваться (Доку пришлось открыть окно и звать Стужева, чтобы организовал нам проветривание), но лишь минут через десять, когда я начала уже реально уставать, под моими ладонями оказался не истончившийся доспех, а живая плоть.