Мульт
Шрифт:
В то же время без лишнего подобострастия, хотя и по имени-отчеству.
Вот и хорошо.
Посидели мы хорошо, полноценный час, обмениваясь мнениями о том, сколько будут восстанавливаться уже прооперированные бойцы. Я со своим мнением особо не лезла, ведь знала, что если постараться, то они встанут в строй уже завтра… Правда, я сама лягу, но это уже детали.
В общем, я не умничала, с интересом слушая, что ребятам понадобится минимум дня три-четыре, но потом всё равно хотя бы неделька щадящего режима. Всё-таки они не бессмертные, а ресурсы человеческого тела не бесконечны, хотя иногда кажется иначе.
Всё
А разломы пусть идут закрывать своими жирными жопами министры!
Когда все морально отдохнули и наговорились, а я на правах ведущего специалиста предложила мужчинам обратить внимание на первого действительно проблемного пациента, сразу стало ясно, что пора перебираться в новый реанимационный зал. На новый стол, под мощные софиты и всем сразу.
Если бы Док не поклялся, что пациент точно жив: сердце бьется и мозг дает импульс, я бы предпочла похоронить этот горелый пирожок, чтобы не мучить ни его, ни нас. Но пациент был жив…
А значит уже не умрет.
Не собираясь надеяться исключительно на авось и лихорадочно соображать, что делать по факту, мы предварительно проговорили свои возможные действия и оптимальные решения, Док выложил на столик заранее заполненные нужными лекарствами шприцы и флаконы для капельницы, мы дружно бахнули по рюмашке витаминок, а я для верности положила под язык ядро регенерации, потому что понимала, что без убойной дозы именно этой силы, которую я буду активировать во всю доступную мощь, бойцу без доспеха не выжить.
Семен встал в районе головы, чтобы следить за сердцем, Матвей его страховал, Анатолий с Ярославом замерли слева, я и Док справа, и операция началась. Из-за того, что боец был мультиком аж третьего ранга, мне пришлось повозиться с его доспехом, но спасло то, что он был на пределе сил, так что вскрытие прошло успешно, а потом началось самое сложное.
Повреждения кожного покрова — сто процентов. Обожжены дыхательные пути. До костей обуглены кисти рук. Глобально повреждена сетчатка глаз. И как вяленая вишенка на этом горелом пирожке — в легкие и пищевод попали крупицы магмы, которая конкретно в его случае была недружественной стихией — боец развивал камень, металл, лед и воздух.
Не повезло.
Первым делом полностью отключив мужчине нервную проводимость, я дождалась, когда Док вколет ему концентрат энергии металла, потому что он был основным даром бойца, и следуя за ним, погрузилась в чужое тело манипуляционными жгутами-щупами, начав полноценную охоту за крупицами магмы. Эта стихия была сродни огню, но в то же время иной. К камню относительно лояльна, но не в союзе со льдом, как развивал наш пациент.
В итоге минут за тридцать я выловила больше двадцати крупиц магмы, словив серьезный передоз, но Док контролировал и меня, так что успел придержать, когда я пошатнулась. Пришлось даже посидеть на стульчике, торопливо впитывая магму в свой каменный огонь, окрашенный в голубой, и буквально минут за двадцать мне удалось справиться с тошнотой, головокружением и диким жаром во всем теле, отчего хотелось раздеться донага. Включая кожу и мышцы.
Но нет, перетерпела.
Единственное,
Ох, хорошо пошла!
Настолько хорошо, что я попросила мужчин контролировать скоростное шелушение горелых корок, а Дока и вовсе поставила на глаза, взяв на себя желудок и легкие, и в течение следующих сорока минут возвращала бойцу приличный вид, запустив по всему телу настолько мощную регенерацию, что Анатолий и Ярослав еле успевали счищать с тела мужчины отваливающиеся коросты, а Семен и Матвей уже вместе еле-еле удерживали пульс пациента на верхней границе нормы — напряженная работа всех внутренних органов шла нешуточная.
— Как думаете, ему нужен волосяной покров? — пробормотала с задумчивостью, изучая безупречно голый пах пациента, ведь одежда на нем сгорела вся, а остатки ботинок пришлось срезать вместе с коростами. — Или пусть радует женщин наличием эпиляции?
— Полиночка, вы меня смущаете, — сдержанно кашлянул Док, пока остальные смущались на самом деле. — Вы всё-таки женщина…
— И что?
— Действительно, что это я? Думаю, нужен. Везде. Включая брови, ресницы и голову.
— Ох, не расплатится князь… — проворчала, но снова прикрыла глаза, потому что так было проще сосредоточиться именно на внутреннем мире пациента.
— Который?
— Орлов, — произнесла отстраненно. — Это его внук. Единственный.
Кажется, кто-то ругнулся. Шепотом.
— Кхм. Полина, а раньше вы не могли сказать? — с нескрываемой досадой поинтересовался Румянцев.
— Зачем? — небрежно пожала плечами. — Это всего лишь пациент. Ничуть не лучше и не хуже других. Ну да, если бы мы его потеряли, нас бы всех того… Ну, не всех, конечно…
— Полина, лучше молчите.
— Вот поэтому и молчала, — усмехнулась. — Зато ни у кого руки не тряслись. Как и поджилки. Да же, Семен?
— Я вас боюсь, — дрожащим голосом признался целитель. — Ваш муж — святой человек.
— А я не замужем, — хохотнула и открыла глаза, чтобы проверить свои усилия визуально, для верности склонившись к мужскому лицу и проверяя наличие зарождающихся волосяных фолликул в районе бровей. Да, отлично.
— Значит, у нас есть шанс? — неожиданно подал голос преимущественно отмалчивающийся Ярослав и я перевела на него удивленный взгляд.
Он серьезно?
— Ни шанса, коллега, — вдруг влез со своим суровым замечанием Док. — Ни шанса. Так, вы мне другое скажите — мы тут закончили или ещё в процессе? Не пойму.
Мда, действительно. Что-то мы отвлеклись.
Глава 11
Снова нырнув в пациента и отметив, что всё почти безупречно, разве что стоит вернуть на руки ногти, а на кистях оставить парочку шрамов для достоверности, с этим делом я покончила за какие-то двадцать минут и поздравила всех с победой.
— Перерыв или продолжим?
— Перерыв! — дружно выпалили целители из Воронежа и стыдливо потупились под осуждающими взглядами коллег. — Но мы правда устали! Никому не будет лучше, если мы отключимся прямо посреди операции.