Муки любви
Шрифт:
— Хочешь резать головы, тогда это развлечение по тебе, — сказал Пит. — У меня не игра в бирюльки. Здесь ставка — жизнь или смерть. Или ты убьешь, или тебя. Выживают сильнейшие.
— Эй, Джек, — начал Нил, приподняв вилку. — Я понял, от кого ты перенял свою манеру держаться за столом. От зеков, верно? Взгляни-ка. — Нил сгорбился, сцепил руки вокруг своей тарелки и театрально завращал глазами, окидывая стол подозрительными взглядами.
Пит сдержанно хихикнул. Уинстон язвительно ухмыльнулся.
Мег вскинула на Джека удивленные глаза. Всего лишь на мгновение. Но
— Кто такой зек? — спросила Дейзи.
— Знаешь, Нил, — Джек положил вилку себе на тарелку, — если б удалось выучить тебя хорошим манерам, не жаль было бы и в Синг-Синг вернуться.
— Джек… — измученно шепнула Мег.
— Я хочу в Синг-Синг! — крикнула Дейзи, которой понравилось звонкое и веселое название.
— Твой брат, — сказал Пит, — кажется… Майкл, да? Он все еще там? В Синг-Синге?
Джек заметил, как Мари и Нора обменялись удивленными взглядами. Они никогда не слышали раньше, что у них есть дядя.
— Его имя Мич, — сдержанно произнес Джек. — И насколько мне известно, он все еще там.
Качает мускулы и подает апелляции.
Джек не пошел бы на такое даже ради Мег. Стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, Джек встал, извинился и отправился на поиски чего-нибудь покрепче, чем янтарный эль.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— …два… три, четыре, пять. Стрихнин!
Мег увидела, как Уинстон с веселым азартом хлопнул своей фишкой по той клетке на игральной доске «Убийцы-победителя», которая обозначала оружие Джека. Джек — точнее, его персонаж по игре, Джек-Потрошитель, — в этом раунде был объектом охоты Уинстона. Персонаж Уинстона носил имя Мамаша Баркер, ее портрет красовался на пластиковой фишке адвоката.
Суть игры сводилась к выживанию. Победителем становился тот, кто единственным оставался в живых. Каждый участник был не только беспощадным убийцей, но одновременно и жертвой, являясь мишенью для кровожадных помыслов другого игрока.
Участники игры могли передвигать свои фишки в любом направлении по извилистым, пересекавшимся дорожкам на доске. Чтобы убить жертву, необходимо было занять три игровых поля, обозначающих «оружие», «мотив» и «место»; каждое из них соответствовало трем картам, которые жертва вытягивала из колоды в начале игры. Однако получить такие карты можно было только при условии правильного ответа на нехитрый вопрос о каком-либо громком убийстве.
Захват игроком-убийцей всех трех карт жертвы означал, что последняя окончательно умерщвлена и… выведена из игры. В этом случае убийца не только овладевал имуществом своей жертвы, но и получал право преследовать того, кто, в свою очередь, был жертвой выведенного из игры.
Ветер с завыванием ударил в окна. Шторм не стихал, а, казалось, набирал еще силу. Дождь колотил по крыше и в окна без передышки. Когда Пит сказал, что недалеко от дома, в сарае для инструментов, у него есть генератор, работающий на газе, никто не вызвался потягаться с разбушевавшейся стихией и принести генератор в дом, ведь до утра оставалось совсем
— Твои дни сочтены, приятель, — обратился к Джеку Уинстон.
— Нет, приятель, если ты будешь продолжать в том же духе, — возразил Джек. — Ты занимал это поле уже трижды и еще ни разу правильно не ответил на вопрос.
— На сей раз у меня хорошее предчувствие, — парировал Уинстон и повернулся к Мег, державшей в руках карточки с вопросами. — Пали, — обратился он к Нилу.
Тот услужливо нацелил на Уинстона палец и нажал на воображаемый курок. Перед Нилом все еще стоял бокал, куда, как заметила Мег, он раза два подливал бурбон.
Мег знала, что у Джека не было никакой охоты играть вместе со всеми в «Убийцу-победителя», особенно после… происшедшего. Однако она упросила его поучаствовать в игре. В знак личного одолжения. Им предстоит еще три дня провести под одной крышей, и если напряжение в доме не спадет, то к воскресенью они все сыграют в ящик.
Разоблачение Пита стояло между бывшими супругами, как стеклянная стена. Мег с мягкостью встретила пристальный взгляд отца ее девочек, и Джек с легкой усталой улыбкой отвел глаза в сторону. «Будь уверена, Мег, — сказал он в ответ на ее уговоры, — если ты по-настоящему хочешь, то я сыграю». Она знала, что уступчивость Джека вызвана его желанием просто побыть с ней подольше.
Мег вытянула верхнюю карту и, поднеся ее ближе к свече, прочла вслух:
— Кто убил мужа Лукреции Борджиа?
— Я знаю ответ, — откликнулся Нил.
— Шш, — зашипел на него Уинстон, призывая к молчанию. — Не подсказывай. Лукреция сделала это сама.
Мег никогда раньше не видела своего жениха таким оживленным. Тем не менее она вынуждена была его разочаровать:
— Неправильно. Его убил брат Лукреции — Чезаре.
— Кто? — переспросил Нил.
— Дай-ка сюда! — Уинстон выхватил из рук невесты карту, взглянул, что там написано, и бросил ее.
Пит содрал обертку с сигары, закусил ее зубами и процедил:
— Я же говорил, что эта игра не для хлюпиков, Мамаша. В следующий раз повезет.
Джек кинул игральные кости, передвинул фишку Джека-Потрошителя и, огорченно вздохнув, миновал поле, обозначающее «мотив». Джек уже собрал две карты Пита со знаками «оружие» и «место», заняв соответствующие игровые поля и правильно ответив на вопросы.
Мег отметила, что Джек высыпал рядом с собой на стол горку семечек подсолнуха.
Джек часто поглядывал на нее. Не украдкой, а дерзко, открыто, таким же пристальным взглядом, какой был у него в первые месяцы их свиданий, еще до того, как она согласилась лечь с ним в постель. В дождливые дни в студенческом кафе Джек вот так же смотрел на нее поверх чашки с ароматным жасминовым чаем, а ее тело наполняло тогда острое, до боли, ощущение его близости, его жара, его колена, тершегося под столом о ее колени. Как бесхитростно чувственны были его длинные пальцы, когда он лениво помешивал в чашечке чай.