Муха в самолете
Шрифт:
– А как надо?
– Угу.
– Вася!
– Ага.
– Объясни принцип работы часов.
– Эге.
– Вася!!!
– Ну чего пристала, – воскликнул хозяин, – почитать не даешь!
– Такая интересная книжка, что и оторваться нельзя? – заговорил во мне писатель. – Кто автор-то?
– Здорово пишет, – зевнул Вася, – мне надо, чтобы хорошо заканчивалось, никто из главных героев не умер, все живы, а то недавно я читал повесть, там собака погибла, так я обрыдался весь!
– И каков сюжет столь увлекшего тебя сегодня романа?
Вася
– Ну, тут такие короткие штуки. Вот это классно: «Жаркое из кролика».
– Интересное название для рассказа, о чем он?
– Ясное дело, о кролике, – удивился Вася. – «Возьмите одну тушку, разрубите ее на…»
Я подошла к хозяину и выхватила у него из рук томик в глянцевой обложке. Смолякова! «Моя жизнь у плиты. Страшный опыт». Матерь божья! Пронырливая детективщица ухитрилась настрогать кулинарную книгу! Нет, на нее точно пашет бригада, ну не может дорогая Милада писать обеими руками, правой детективы, левой – книжонки по домашнему хозяйству. А уж начало сего опуса просто убийственное! «Если женщина, справившая тридцатилетие, не умеет готовить, ей следует удавиться!»
– Вася! Ты читаешь рецепты!
– Да? – слегка изумился он. – И чего? Это же Смолякова!
– Она выпустила кулинарную книгу!
– Ну.
– Ее не читают!!!
Вася покрутил пальцем у виска.
– Ты, Олька, того! Зачем же тогда продают?
– Не для чтения! По ней готовят!
– Интересно очень и не страшно, все живы! – неожиданно заявил Вася.
– Кроме кролика, – ехидно отметила я, чувствуя, как в душе поднимается совсем не светлая зависть к Смоляковой. Ох, не зря одна газета недавно поместила статью под названием: «Какие книги, такие и мы», – и начинался опус со слов:
«Если халтурщица Смолякова возьмет телефонный справочник, она запросто переделает его в детектив».
Похоже, в этой злобной шутке содержится голая правда. Вон Вася самозабвенно читает кулинарные рецепты!
– А чего с кроликом? – вытаращил глаза Вася.
– Его на части разрубили и со сметаной потушили, – грустно сообщила я, – так что не все живы остались в столь полюбившемся тебе произведении с захватывающим сюжетом.
Вася сердито захлопнул томик.
– Экие вы, бабы, злые, лишь бы удовольствие человеку испортить. Чего пугаешь! Смолякову когда-нибудь читала?
– Да.
– Скажи, у нее в детективах плохой конец бывает?
– Нет, – признала я.
– То-то и оно! – поднял вверх указательный палец Вася. – Значит, кролик потом оживет! У Смоляковой такая фантазия! Живехонек-здоровехонек окажется!
Я, потеряв дар речи, уставилась на Васю, потом, кое-как справившись с собой, попыталась вразумить дурака:
– Это кулинарная книга!
– И че?
– Рецепты!
– Ну?
– В ней рассказывается, как суп готовить или жаркое из кролика!
Вася скривился:
– Отвяжись! Знаю точно, длинноухий воскреснет в самом конце, на последней странице, у Милады всегда так, кое-кто посмеивается, а мне приятно. Не кролика там съели. Если
Я прислонилась к стене. Интересно, кто в «Марко» надоумил Смолякову потратить время на кулинарные рецепты? В моем издательстве…
К горлу подступил комок. Арины Виоловой более в «Марко» нет, ее изгнали с позором. Но я не упаду духом, у меня почти есть сюжет для нового, захватывающего романа, напишу его в кратчайший срок. Еще посмотрим, как изменятся лица у «марковцев», когда мне вручат главную премию года на международной Московской ярмарке. И Куприн тоже станет локти кусать, бросится мне в ноги со словами: «Вилка, дорогая, я был не прав!»
Я, может, благородно прощу мужа и вернусь домой, но только на белом коне.
Перед глазами мигом возникла картина. Сижу на огромном жеребце грязно-серого цвета. Невероятным образом здоровенное животное сумело взобраться по лестнице до нашей квартиры.
Дверь распахивается, появляется Олег, в руках он сжимает огромный букет кроваво-красных роз.
– Дорогая, – кричит он, – ты снова со мной!
Опустившись на одно колено, он протягивает мне дорогостоящий веник. Я, снисходительно кивнув, пытаюсь выполнить задуманное: въехать в родные апартаменты на белом коне.
Но не тут-то было! Жеребец изо всех сил сопротивляется поставленной задаче, он упирается ногами и не собирается наклонять голову, потом, все же опустив морду, выхватывает у Олега букет и принимается с аппетитом жрать розы.
Делать нечего, мне приходится спускаться на пол и пинать непослушную тварь кулаком в бок, но с таким же успехом можно колошматить пирамиду Хеопса. Перспектива въезда домой на белом коне начинает тихо испаряться. Ругаясь сквозь зубы, я обхожу неслуха сзади и, машинально отметив, что он кобыла, хватаю лошадь за длинный хвост. В ту же секунду масса жестких волос вырывается из рук, раздается характерный звук и прямо к моим ногам падает…
Я моргнула, видение исчезло. Ладно, втаскивание жеребца, даже белого, в московскую квартиру дело хлопотное, я просто войду домой, держа новую книгу в руках. Положу ее перед Олегом и скажу:
– Вот, ты обозвал меня графоманкой и фиговой писакой, и из «Марко» меня выгнали вон, но я знаю одну простую истину: чем хуже сейчас, тем лучше потом. Нашлись люди, поверившие в Арину Виолову! Понимаешь теперь, какую женщину ты потерял? Променял на…
– Чего уставилась, словно баран на новые ворота? – ожил Вася. – Хочешь покажу, как часы работают?
– Да, – кивнула я, избавляясь от неуместных мечтаний, – никогда до сих пор не встречала говорящий вариант.
Вася потянулся, лениво встал, потом схватил молоток, лежащий около батона, и со всей силы стукнул по железному кругу. Тяжелый, густой звук поплыл по кухне, он медленно поднялся к потолку и стал, дрожа, растворяться в воздухе, я невольно зажмурилась, отчего-то от оглушительного «ба-а-а-а-м» заболели не уши, а глаза.
Гул стих.
– А когда они скажут время? – осведомилась я.