Муха на стекле
Шрифт:
Девушка подошла к своей пятиэтажке и скрылась в чреве прохладного подъезда. Но я теперь не спешил… Неторопливо поднялся следом за Татьяной по уже знакомым ступенькам на четвёртый этаж. Остановился на миг перед её квартирой и опустил горячую ладонь на прохладную, металлическую ручку. Дверь была не заперта. Я собрался с духом и тихо её отворил…
В полумраке незнакомой прихожей спиной ко мне стояла Татьяна. Она только что сбросила свои чёрные, блестящие туфли на высоких каблучках, и разминала ладонью уставшие пальчики ног… Девушка обернулась на звук аккуратно закрываемой
Меня вдруг снова сковала предательская робость… Но внезапная радостная мысль пронзила сознание: это всего лишь сон! И полноправный хозяин в нём – я.
Девичьи глаза влажно поблёскивали в полумраке прихожей и манили, словно две звёздочки в ночном небе… Я решительно сделал шаг вперёд, взял Татьяну за плечи и притянул её лицо к своим горячим и голодным губам. Девушка напряглась, словно пружина… Но под моими поцелуями постепенно оттаяла, стала мягкой и податливой. Восторг и ликование захлестнули сознание…
Девушка не кричала, не сопротивлялась. И даже – о боже! – начала робко отвечать на мои всё более и более жаркие поцелуи. Я поднял её на руки, совсем не чувствуя веса, и понёс в боковую комнату, где краем глаза уже успел заметить широкий, удобный диван…
***
Мне ещё никогда так не хотелось продлить своё сновидение, как на исходе этой волшебной ночи! Я готов был остаться навсегда в сладкой иллюзии. Но… Наступило неумолимое утро, и мой прекрасный сон закончился.
Целый день я ходил под впечатлением прошедшей нашей с Татьяной бурной ночи… И к вечеру не выдержал. Просто осознал, что если сейчас не увижу её – моё влюблённое сердце разорвётся от избытка чувств!
Я, естественно, собирался и предстоящий сон разделить с девушкой. И многие будущие ночи. Пусть в реальности она и не обращала на меня никакого внимания… Но ведь во сне её глаза так призывно горели! И жаркое девичье дыхание обжигало лицо… А ласковый, бессвязный лепет звучал так мило и искренне! Мне вполне хватило бы пока и этих ночей для полного счастья. Но только увидеть Татьяну в реальности я должен был сейчас обязательно!
Мне хотелось взглянуть на настоящую Татьяну, не из сна… Отразиться на миг в её распахнутых глазах, какими они мне запомнились в страстном видении. Только молча посмотреть в лицо девушке! Неужели она ничего не прочтёт в моём красноречивом взгляде, ничего не вспомнит?!
Схватив пару проштудированных библиотечных книг, я стремглав бросился на улицу… Был конец рабочего дня, часов шесть вечера. За час до закрытия библиотеки, народа в абонентском зале почти не наблюдалось… Лишь два-три человека листали в тишине потрёпанные фолианты и старые журналы возле высоких стеллажей, заставленных плотными рядами книг. Татьяна сидела за своим привычным столом, раскладывая по стопкам читательские карточки…
Моё сердце замерло. Я подошёл к столу на подгибающихся, ватных ногах, выложил из пакета книги… И внезапно охрипшим голосом сказал:
– Привет…
– Здравствуйте! – девушка недоумённо посмотрела на меня снизу вверх. В спокойных и прекрасных
Татьяна, крутанувшись на вращающемся стуле, быстро нашла мою абонентскую карточку в шкафу со множеством выдвижных ячеек за своей спиной. Повернувшись назад, вычеркнула сданную литературу, и своим очаровательным голосом строго напомнила:
– У вас ещё две книги остались – "Природа сновидений" Бесковой и "Состояние сна" Малкольма.
– Да, да… Я знаю.
– Новые книги брать будете?
– Нет… В другой раз… Я, пожалуй, пойду. До свидания!
Мои прощальные слова прозвучали тихо, почти шёпотом, и были наполнены особенным смыслом. Я еще раз с грустью посмотрел в её равнодушные глаза и направился к выходу… Перед моим взором почему-то стояла симпатичная коричневая родинка, прямо под соском левой груди Татьяны, а в ушах всё ещё звучал её негромкий, ночной смех, журчащий, словно весенний ручей. Нет, мой сон был лучше любой реальности!
***
…Ещё шесть незабываемых ночей провёл я в нежных объятиях милой библиотекарши. Мы гуляли по красивым лесам, плавали в тёплых морях, ужинали в самых шикарных ресторанах, какие только могла представить мне моя фантазия, встречали рассвет в каких-то душистых, бескрайних прериях, покрытых яркими цветами… И с неистовой силой, жадно любили друг друга.
И всё-таки, что-то было не то в наших сумасшедших свиданиях во снах… Что-то, что я и самому себе объяснить толком не мог! И это странное ощущение мучило, не давало покоя… Не позволяло мне полностью погрузиться в чувственную эйфорию.
Во время седьмого и, как оказалось, последнего нашего свидания, я спросил девушку, покрывая поцелуями тонкую загорелую шею:
– Танюш… А почему ты не разу не поинтересуешься, как меня зовут? Кто я вообще такой? Откуда свалился на твою голову? Разве тебе не любопытно?
Мы лежали, абсолютно голые, посреди цветочного, альпийского луга, на большом и мягком персидском ковре. Тёплое солнце ласкало кожу… Занесённые снегом вершины вдали подпирали голубые небеса. Нас окружала грандиозная картина, достойная кисти художника. А рядом, в ромашках и жёлтых одуванчиках, пряталась плетёная ваза с фруктами и двухлитровая пластиковая бутылка "Фанты".
Татьяна, полузакрыв от удовольствия глаза, рассеянно ответила, перебирая пальчиками мои волосы:
– А зачем? Я же и так всё о тебе знаю.
Поражённый, я сел.
– Вот как! И что же ты знаешь обо мне?
– Ты Кирилл, мой бывший одноклассник… Думал, я тебя не узнаю через столько лет? Твои бесподобные рыжие кудри? Дурачок… Когда ты после девятого класса уехал поступать в свой техникум, я столько ревела. Мог бы мне за эти годы, между прочим, и эсэмэску хоть разок черкануть! Ну да ладно, я не в обиде… Ты же явился, в конце концов, собственной персоной. И я тебя простила… Если хочешь оставаться неузнанным графом Монте-Кристо, что ж, мне несложно подыграть! Только сердце тебя с первого поцелуя узнало, извини…