Мудрец
Шрифт:
В конце тупика, замыкающего одну из шахт подземного лабиринта, на прямоугольной бетонной плите возвышалась массивная пирамида, аккуратно сложенная из множества человеческих черепов, взирающих во тьму коридора бесчисленными пустыми глазницами…
Многое Найлу довелось увидеть за свою жизнь. Во время жизни в Северном Хайбаде мрачная тень смерти постоянно надвигалась не только на него самого и его родственников,
Когда он был еще ребенком, на его глазах однажды чудовищных размеров скорпион едва не уволок в свое логово младшую сестренку Мару.
Долго еще потом в памяти Найла возникали воспоминания о гигантских клешнях, безжалостно сжимавших ее тщедушное детское тельце, а в нос каждый раз шибала вонь темной пещеры, усеянной останками жуков и сверчков, раскромсанными мощными клыками скорпиона…
День и ночь вокруг их жилища рыскали в поисках добычи полчища хищные насекомых-гигантов, жаждавших вволю полакомиться человеческим мясом.
Чего стоила одна только неутомимая фаланга, чье бездонное мохнатое чрево, казалось, готово было проглотить всех обитателей пустыни, попавших в поле ее зрения.
Найл не раз наблюдал издалека, как ненасытная фаланга настигает свою добычу, набрасывается на нее и за несколько мгновений разрывает ее на куски пыльной плоти. Не отставали от фаланги и проворные, фантастически прожорливые жуки-скакуны, раскусывавшие шипастыми челюстями даже самые твердые и неприступные хитиновые панцири своих жертв.
Ему казалось, что ничего опаснее и страшнее, чем жизнь в пустыне, быть не может, но оказалось, что жестокая воля пауков-смертоносцев несет с собой гораздо более сильный заряд ужаса.
Во времена рабской жизни в Паучьем городе смерть ходила по пятам за каждым жителем, почти без исключения.
Голодный паук мог обрушиться на любого горожанина сверху, из тьмы, паук мог вонзить в него гигантские клыки и взмыть вверх на нити паутины, причем с такой быстротой, что окружающие не успевали порой даже закричать от ужаса.
Но почти в каждом случае речь шла о жестокой борьбе за выживание. Для жертв, конечно, это не имело значение, но хищные насекомые убивали только для того, чтобы насытиться.
Сейчас же, в подземном лабиринте Найл всеми силами души чувствовал, что черепа несчастных людей собраны здесь не просто так, а для какого-то непонятного, чудовищного, немыслимого обряда. Они лежали не беспорядочной кучей, а изображали некую фигуру.
Интуитивно он ощущал, что здесь недавно побывала какая-то неведомая сила. Его телепатические импульсы смутно чувствовали ее, но не могли пробиться к ее энергетической сущности.
Даже на подсознательном уровне он не мог приблизиться к неизвестной субстанции, и от этого странно покалывало в кончиках пальцев.
Ему давно было известно, что часть смертоносцев поклоняются не только Богине Дельты, не только Повелительнице Великой реки Нуаде.
Некоторые паучиные семьи из них с древних времен чтили
Неужели ужасная находка представляла собой свидетельство тайного жертвоприношения?
Богиня Дельты, исполинское растение, наделенное сознанием, давала паукам жизненную силу.
Смертоносцы выросли до гигантских размеров и овладели телепатическим искусством за счет своей способности улавливать ментальную вибрацию, излучаемые колоссальным мозгом Нуады. Сознание космической пришелицы, постоянно пульсирующее, описывало своеобразные окружности, с каждым витком расширяясь все дальше и дальше в пространстве, пока не раскидывалось огромным чутким кругом, охватывающим все доступные ей пределы. В тот миг, когда в разные стороны расходилось самое большое вибрирующее кольцо, ментальные импульсы на несколько мгновений исчезали, и тут же все начиналось сначала, с небольшого дрожащего радиуса, опоясывавшего только сам массивный корпус растения-властителя.
Своей невероятной энергией Богиня Дельты подпитывала пауков, но не требовала ничего взамен.
Ей достаточно было сложившейся в мире гармонии, установившегося динамического равновесия, при котором разнонаправленные силы людей и смертоносцев не нарушают хрупкого баланса.
О другом паучьем кумире, о безжалостном Иблисе, Покровителе Черной Ночи, Найл мало что знал.
Те восьмилапые, с которыми он раньше общался, очень неохотно делились сведениями об нем.
Из скупых фраз-импульсов можно было только сделать вывод о том, что это тайное божество отличается жестокостью и служение ему постоянно требует кровавых ритуальных обрядов.
Естественно, что в качестве своих жертв пауки никогда не приносили баранов или коров.
Бессердечная натура черного Иблиса требовала только теплой человеческой крови. Не случайно, что главным его поклонником во все времена был Смертоносец-Повелитель по имени Хеб, жуткий стоокий тарантул, первым научившийся читать человеческие мысли и много лет назад проникший в тайны человеческой души.
Неужели в Городе появилась группа пауков, втайне поклонявшихся проклятому Иблису? И знает ли об этом Смертоносец-Повелитель?..
Все эти мысли мрачным вихрем пронеслись в голове Найла, когда он увидел груду человеческих черепов. Спутники не меньше его были раздавлены зрелищем страшной находки.
– Теперь ты понимаешь, почему мы должны завладеть «жнецами», – с трудом сдерживая свою ярость, промолвил Биллдо. – Смертоносцы убивают наших горожан… пауки утаскивают их живыми сюда, под землю… здесь над нашими братьями и сестрами издеваются и даже после смерти не дают покоя… их черепа громоздят друг на друга! По обычаю наших предков после смерти тело человека должно быть предано земле, а Восьмиглазые твари измываются над замученными людьми… Горло Доггинза перехватывало от ненависти и злобы. Да и все остальные клокотали от ярости и отвращения, каждый мечтал только о мести.