Мучитель
Шрифт:
Только тогда она повернулась к Френсису, и ответила:
–Я подумаю.
–Доброй ночи.
Она кивнула в ответ. Закрыв дверь изнутри, Анна прислонилась к ней спиной. Убрав упавшую на лицо прядь за ухо, она опустила голову. Её взгляд бродил по прихожей. Мысли хаотично вертелись в голове. Вспоминались последние слова Френсиса. Губы девушки растянулись в улыбке. По щекам покатились слёзы. Но ей не было больно, это были слёзы радости. Утерев соленые капли, и ещё больше размазав и так расползшуюся косметику, Анна разулась, и прошла в квартиру, где и нашла Люсию, которая сидела на полу, прислонившись спиной к батарее, с почти пустой бутылкой виски в руке. Анна, подбежала к ней, взяла её под руки, и рывком поставила на ноги. Точнее попыталась, ведь сестра была не в состоянии даже двигаться. Ответом на это стало недовольное ворчание. Тогда Анна решила принять более действенные меры. Пара сильных пощёчин, и Люсия вернулась в реальный мир.
–Какого чёрта ты делаешь?! – громко спросила Анна, и потащила сестру
Уложив её в саму ванную, Анна включила холодную воду, и принялась поливать сестру из душа. Тут же квартиру заполнили крики.
–А ну замолчи! – прикрикнула на Люсию сестра, – Не надо было так нажираться.
Люсия успокоилась. После получаса купания, она окончательно пришла в себя, и теперь сидела с кружкой чая в одной руке и аспирином в другой, завернувшись в полотенце.
–Ну что? Пришла в себя? – Анна присела рядом, – Даже знать не хочу, что случилось. Ты должна понять, что жизнь не ограничивается этим козлом. И запомни, раз и навсегда, если ты не можешь быть сильной, то тебе незачем быть вообще. Пора взрослеть Люси.
–Я поняла…,– прошептала она, и выпила аспирин, – Я обещаю, больше ничего подобного не повторится.
–Лучше бы вообще глупостей никаких с твоей стороны не было.
–Хорошо…
Вода стекала по стенам и ржавым трубам заброшенного очистительного завода. Капли шумно разбивались о бетонный пол. Между стоящими повсюду бочками и коробками, прозрачным пологом тянулась паутина. В обширных залах было темно и пусто. Снаружи бушевала гроза. Отзвуки грома эхом расходились в глубинах цехов. Однако это место не пустовало. В одном из подвальных помещений тускло горела лампа, висящая без плафона под потолком. В центре комнаты, на офисном кресле сидел полуголый парень. На его голову был надет мешок. Железная дверь со скрежетом отворилась, и в комнату вошёл человек. На ногах ботинки, чёрные штаны аккуратно подвёрнуты, куртка тоже чёрная, на руках кожаные перчатки. На голове двухкомпонентная маска, состоящая из чёрного чулка или чего-то похожего и белой лицевой маской, вроде венецианской, только без украшений и каких-либо выраженных эмоций. Человек подошёл к заложнику, и рывком снял мешок с его головы. Рот парня был заклеен скотчем, и он мог только злобно мычать, дёргая головой. Человек ходил кругами около заложника, будто размышляя, что бы сделать. Он достал из кармана выкидной нож. Заложник задёргался ещё сильнее. К его удивлению, похититель срезал верёвки, которыми он был привязан к стулу. Парень сидел некоторое время в замешательстве. Похититель, молча, указал рукой на дверь. Заложник резко сдёрнул скотч с лица и вскочил со стула. Но едва он успел сделать шаг, как подрезанные сухожилия на ногах, не выдержав нагрузки, порвались. Брызнула кровь, и парень, свалившись, закричал. Судорожно перебирая руками по полу, он подтягивал себя к выходу. Вдруг перед его лицом возникли носы чёрных ботинок. Жертва подняла глаза на своего мучителя. Тот закрыл тяжёлую дверь. Теперь выхода не было. Человек поднял заложника и усадил, обратно в кресло, снова привязав. Но рот заклеивать не стал.
–Что тебе надо?! – кричал парень. – Зачем ты это делаешь?!
Но похититель не отвечал. Он прошёл куда-то в другой конец комнаты. Послышался звук передвигаемых предметов. Через некоторое время, зазвучала музыка. Классика. Йозеф Гайдн. Затем похититель встал перед пленным, держа в руке скальпель. Заложник задёргался крича. Убийца приблизился, собираясь сделать надрез. Но парень так дёргался, что это было невозможно. Тогда мучитель зло заклеил ему рот, и связал жертву туже, что почти лишало её возможности двигаться. Убийца, снова исполненный спокойствием, приблизился. Методично и аккуратно, он стал делать разрезы на рёбрах. По одному на каждом, погружая лезвие скальпеля в плоть на всю длину. Кровь, оставляя красные дорожки, стекала на пол. Глаза жертвы то и дело закатывались от боли. Утробное мычание теперь звучало протяжнее. Убийца на секунду скрылся за спиной заложника и вернулся, держа в руках клещи. Тот бешеным взглядом косился на орудие пытки. С таким же невозмутимым спокойствием, убийца присел рядом с жертвой, и аккуратно захватил клещами ноготь мизинца правой руки. Заложник закрыл глаза. В этот момент, мучитель дёрнул изо всех сил. Сразу за этим, последовало мычание и всхлипы, раскрывшей глаза жертвы. Дав заложнику небольшую передышку, убийца принялся отрывать ногти на остальных пальцах. На это раз он вытаскивал их медленно. Закончив с правой рукой, он принялся за левую. Парень едва не отключился. К тому моменту, когда мучитель закончил с левой рукой, пол был забрызган кровью. Достав длинную спицу с крючком на конце, убийца взял правую руку жертвы, и, приложив её к левому плечу парня, резким движением проткнул с обратной стороны ладони. Мученик дернулся, пытаясь кричать. Дальше, через плечо, спица проходила трудно, но вскоре вышла с обратной стороны, проткнув кожу. Таким образом, правая рука парня оказалась прибитой к его левому плечу. Убийца загнул спицу с обратной стороны, чтобы руку невозможно было освободить. Затем он пригвоздил левую руку к правому плечу, несмотря на отчаянное сопротивление. Из глаз заложника текли слёзы. Человек в маске ласково провёл рукой по его коротко стриженой голове, одновременно стаскивая со стола
–Ублюдок, пошёл ты! – сразу же выкрикнул тот.
Тогда мучитель схватил его под скулы, заставив разжать зубы, и вставил в рот жертвы стоматологический расширитель. Убийца бродил из стороны в сторону, держа в руках длинный металлический прут. А потом, медленно подошёл, и начал аккуратно погружать его в рот мученика. Тот дёргался, захлёбываясь и давясь. Когда прут вошёл наполовину и пронзил внутренние органы, жертва в последний раз дёрнулась. С предсмертным хрипом вышел и поток крови. Тело не шевелилось. Убийца распустил верёвки стягивающие тело. Поставив труп на колени, он рывком просунул прут до конца. Конец арматуры вышел через низ живота и упёрся в пол, на котором становилась всё больше тёмная кровавая лужа. Затем, он шприцом ввёл в тело какое-то вещество и, после того как сфотографировал своё произведение искусства и спрятал орудия пытки, удалился. Получившуюся фотографию он встряхнул несколько раз для проявки и, присмотревшись к ней, бережно засунул её в карман.
Настенные часы, висевшие напротив кровати, показывали половину первого. Окна в комнате были зашторены, что мешало светилу освещать пространство. Только узкая полоса света, проходящая через зазор между тёмно-коричневыми шторами, оставляла на полу и стене яркий след. Анна спала лёжа на боку, обхватив рукой подушку. Грязные после дождя волосы спутались. Расползшаяся тушь, которую она так и не смыла, оставила на подушке чёрные, высохшие за ночь, кляксы. Шумно вдохнув, девушка медленно открыла глаза. Перевернувшись на спину, она некоторое время смотрела в потолок, вспоминая вчерашнюю ночь. Живот сильно болел. Челюсть тоже. Зевнув, она протёрла глаза. Стянув с себя одеяло, Анна задрала майку. На животе синела обширная гематома. С трудом поднявшись, девушка побрела в ванную комнату. Включив свет, она посмотрелась в зеркало.
–Ну и красавица, – сказала Анна своему отражению, ощупывая опухшую переносицу.
Стерев с лица тушь и расчесавшись, она аккуратно принялась чистить зубы. Закончив с этим делом, девушка обработала разбитую губу антисептическим средством. Пройдя на кухню, она увидела Люси, готовящую завтрак.
–Доброе утро, – с улыбкой сказала она, повернув голову.
–Не очень оно доброе, – ответила Анна, потирая шею.
–Я вижу, – Люси рассмотрела лицо сестры, – садись, завтрак готов.
Она положила на тарелку два жаренных яйца с беконом и пару тостов. Анна, морщась от боли, стала жадно поглощать еду, орудуя вилкой и ножом.
–Кофе остался? – спросила она, пережевывая завтрак.
–Закончился. И уже давно, – вздохнула Люси.
–Тогда воды налей, будь добра.
Люси наполнила прозрачный стакан водой из-под крана, и поставила рядом с тарелкой. Анна, молча, кивнула.
–Тебе сегодня никуда не надо? – спросила Люси.
Призадумавшись на секунду, сестра ответила:
–Да, у нас репетиция. Надеюсь можно тебя одну оставить? – покосилась Анна на младшую сестру.
–Да, я же сказала, больше никаких глупостей.
–Я надеюсь. А то мне бежать скоро. Приберись в доме.
Закончив с едой, Анна пошла одеваться. Однако так как её вчерашняя одежда была вымазана грязью и теперь выглядела так, будто её сняли с бездомного, Анне пришлось пошарить по гардеробу, чтобы найти что-то подходящее. Её выбором стали чёрные брюки, белая кофта и лёгкая джинсовая тёмно-синяя куртка. На улице не зима и даже не осень, но всё-таки Лондон – не самое тёплое место. Забросив вчерашнюю одежду в корзину для грязного белья, Анна как смогла, замазала побои пудрой.
–Постирай всё, и в прихожей прибери, – крикнула она сестре, зашнуровывая кеды.
–Хорошо, – донеслось с кухни.
Выйдя из квартиры, Анна поспешила к клубу, где они выступали вчера. Там должна была проходить репетиция. На улице было немного теплее, чем обычно. Небо было светлым. Улицы были заполнены людьми, которые спешили по своим делам. Транспорт толпился на дорогах. Лёгкий ветер играл рекламными полотнами, растянутыми над дорогой между столбами. Анна по привычке глядела по сторонам. Остановившись на переходе, она дождалась зелёного света и перешла на другую сторону улицы. Пройдя один квартал вправо, она свернула налево, и прошла мимо паба, который постоянно посещает с группой. Клуб находился дальше по улице, в трёх кварталах. Девушка достала телефон, и посмотрела на время. Она опаздывала на двадцать минут. Ей никто не позвонил, чтобы поторопить. И это не удивительно, ведь с ней иногда даже боялись говорить, тем более что-то требовать. Но все знали, что Анна своё слово держит всегда, и если говорит что придёт репетировать, то она так и сделает. Пройдя за ворота бывшей швейной фабрики, девушка вошла внутрь и спустилась в подвал. Из его глубины доносились слабые звуки гитары и ударных. Чем дальше девушка проходила по раскрашенным граффити коридорам, тем сильнее был звук. Наконец, она вышла в концертный зал. Группа уже усердно трудилась над новыми песнями. Братья гитаристы как обычно играли друг напротив друга, соревнуясь в финтах. Френсис, сидя на усилителе, перечитывал текст песни. Сайман подбирал ритм, Фила на сцене не было видно. Завидев вокалистку, ударник приветственно поднял руку вверх. Девушка кивнула. Френсис встал с усилителя, подошёл к Анне и протянул ей текст: