Мученик
Шрифт:
– Да ничего особенного. Я отправлю твоё резюме Начальнику. Пусть он разбирается. – ответил Наблюдатель безразлично. Неподалеку от меня, выдвинулась стеклянная вакуумная труба, слишком футуристичная для местного интерьера. – Давно же мне не приходилось этим пользоваться. Подожди ещё немного, скоро все закончится.
С этими словами, он сложил из моего “резюме” бумажный самолётик и лёгким движением руки отправил его в эту трубу. На протяжении нескольких мгновений мы смотрели, как величайшее достижение бумажной инженерии медленно летит в точку назначения. При этом я не чувствовал каких-либо потоков воздуха, конструкция просто летела.
В этот момент, благодаря нарастающему гневу, ко мне вернулись силы. Если бы Наблюдатель сделал всё как положено, сам встал и без пренебрежения отправил бы записку в устройство, то повода злиться у меня бы не возникло. Всё бы закончилось, даже не начавшись. Но он оказался ленивой задницей, которая даже документ не может направить, как положено!
– Эй, это моя судьба вообще-то. Отнесись к ней серьёзнее. – сказал я и перехватил конструкцию одной рукой, когда она уже подлетела к трубке.
– Стой, что ты делаешь?! Не трогай! – внезапно голос Наблюдателя изменился, он уже совсем не уверен в себе, как всё время до этого. Эхо в голосе тоже пропало, значит оно искусственное. Чего он так паникует? Надо срочно всё проверить. – Не смей мешать моей работе! Никто никогда в жизни не вмешивался, это неправильно! Подчинись мне, человек!
– Если хочешь, чтобы никто не вмешивался, то делай всё как положено! – ответил я, игнорируя протесты Наблюдателя, голос которого внезапно сорвался едва ли не на визг. – Я просто аккуратно сложу документ и отправлю его, раз уж ты не удосужился сделать это сам. Так, что тут написано… эй, что за дела?!
Я развернул листок бумаги и увидел аккуратную приписку красивым почерком. Сначала символы были мне непонятны, но почему-то через несколько секунд пришли в движение и сложились в понятные мне буквы. “Безнадежный случай, прошу разрешение на отказ в перерождении и дальнейшее устранение.”.
Если бы у Наблюдателя были глаза, уверен, он бы сейчас их виновато опустил. И все же, он не встал с кресла, чтобы меня остановить, а беспомощно сидел за столом, опираясь на него обеими руками. Он ничего не сделал, хотя мог бы подбежать и вырвать листок силой. Может ли быть такое, что он, как исходит из его имени, и сейчас не может вмешиваться в то, что я делаю? Хе-хе, кажется, я угадал. Наблюдатель может только наблюдать.
В любом случае, надо что-то исправить. Хрена с два я останусь в этом мире с этим придурком, или дам себя “устранить”. Или что они там планируют делать с теми, кто не перерождается!? В любом случае, я этого не допущу.
Я засунул руку в карман брюк и судорожно нащупал там разбитую шариковую ручку, чернила которой размазались по всей внутренней части кармана, а некогда красивая форма золотого корпуса превратилась в смятый кусок металла с острыми краями, как у консервной банки, открытой старым консервным ключом. Это был подарок от сестры, который мне действительно нравился, поэтому я всегда носил эту ручку с собой.
Разумеется, я порезался об острые края, но меня это сейчас не особо волновало. В порыве от захлестнувшей меня ярости, я быстро написал то, что казалось мне логичным объяснением ситуации, после чего я быстро свернул бумагу, еще сильнее заляпывавшуюся от этого кровью кровью, что текла с моего пальца по ручке. Когда я отправил записку в трубу, она издала
Ф-ф-ф-тшух.
С триумфом, я развернулся и с надменной улыбкой посмотрел на замершего в кресле Наблюдателя. Тот поджал губы, но ничего не сказал. По его трясущимся сжатым кулакам можно понять, что он был, мягко говоря, возмущён. Или испуган? Кто знает…
Прошло достаточно много времени, с ответом не торопились. Я, наконец, успокоился, и ко мне вернулось самообладание. Глядя на брошенный мной о пол ящик, я почувствовал вину за устроенный беспорядок и сперва поставил его на место, а затем принялся перебирать документы и складывать их хоть в какой-то последовательности. Учитывая, что руки у меня были в чернилах и крови, характерные следы остались, как на бумаге, так и на ящике, поэтому я решил бросить затею с сортировкой листов. Примерно в этот момент за моей спиной со звуком “чпок” из трубы вылетела металлическая капсула, по выверенной траектории приземлившись на стол Наблюдателя, который всё это время тяжело вздыхал, бросая на меня беглые взгляды… Он схватил прикрепленное к капсуле письмо и развернул перед собой на уровне несуществующих глаз.
– Ну, что там? – Спросил я нетерпеливо.
– Ну, прежде всего, Он просит убедиться в твоём психическом здоровье, потому что ты использовал слово “несправедливо” больше 20 раз… По нашим правилам, психически неустойчивые люди сперва проходят реабилитацию, прежде чем попадают в лучший мир. Обычно в каждом мире своих психов достаточно, они там могут возникнуть вполне естественным путем… – осуждающе посмотрел на меня Наблюдатель. Кажется, мы оба уже смирились с тем, что я отношусь к нему, как к простому человеку, у которого есть глаза и всё впорядке с головой, как и с тем, что я не могу скрыть свои мысли, какими бы глупыми они ни были. Возможно, таким образом он надеется загладить вину за отказ в перерождении. – И направить тебя на перерождение в… Aerust?!
Он произнес это слово по-английски, но намеренно использовал немецкий акцент. Сплошная головная боль слушать это слово.
– С тобой всё нормально? Звучит так, как будто ты подавился. – название места с самого начала вызывало у меня сомнения. Надеюсь, мне послышалось.
– Эрастхгх – повторил медленно, но не менее невнятно, чем раньше, Наблюдатель. Его лицо выглядело так, словно ему и самому больно произносить это слово.
– Прости, всё равно не понимаю. Можешь написать? – спросил я, чувствуя, что в любом случае это нас ни к чему не приведёт.
Наблюдатель пожал плечами, отлепил маленький клейкий стикер на столе от стопки и продолжил объяснения, пока его рука выводила до омерзения красивым почерком буквы.
– Дело в том, что за этим миром смотрит моя сестра. Там ничего необычного по меркам теории развития миров не происходит, всё-таки она была отличницей во время обучения Наблюдателей. Этот предмет лучше нее никто не знает, я уверен. Вот только… Кхм, не бери в голову… В общем, из-за этого технологии там развились только до знакомого тебе средневековья с парой культурных… поправок… – использовав основной заменитель слова “отклонение”, Наблюдатель попытался сделать как можно более естественное выражение лица. Менее подозрительной ситуация не стала. Заметив мой недоверчивый взгляд, он отдал мне стикер, где было написано “AErust” и добавил – На самом деле, нет ничего, о чем бы тебе стоило переживать.