Мученик

Рори Клементс

Моллинсон внимательно осмотрел листки. Он надзирал за служащими Книжной компании и немного разбирался в книгопечатании. Слабым голосом он ответил:

— Да, это возможно, но я не смогу помочь. Вам нужен человек с большим опытом в подобных делах.

С этими словами он вздрогнул, и струйка крови потекла из уголка его рта.

— А здесь кто-нибудь может мне помочь?

Моллинсон покачал головой, затем закрыл глаза. Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул, превозмогая боль.

— Нет, не здесь. Но есть один человек, который мог бы вам помочь. Его зовут Томас Вуд. Он книготорговец и представитель типографии Христофора

Плантена из Антверпена. Вуд разбогател на печати театральных афиш и владеет монополией на этот бизнес. В Доугейте, рядом с Темзой, у него дом. Вы его сразу найдете: все здание в строительных лесах. Если кто-то и сможет помочь вам, так это Томас. Он — хороший человек.

— Спасибо, господин Моллинсон. Желаю, чтобы ваш зуб вас больше не беспокоил. Еще одно. Распорядитесь, чтобы ваши люди сломали нелегальный печатный пресс на Флит-лейн. На нем работает один грубиян по имени Глиб.

Моллинсон попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.

— О да, господин Шекспир. Знаю я этого Валстана Глиба. Некоторое время тому назад мы следили за ним. Наши люди с удовольствием разобьют его пресс на тысячи кусочков.

Старлинг Дей и ее кузина Элис на широкую ногу кутили в «Бель-Саваже», пребывая в полной уверенности, что им удалось замести следы. Полчаса тому назад, в публичном доме Когга, они наговорили дерзостей Парсимони Филд и удалились, хохоча и отпуская остроты, и вот теперь охотно угощали выпивкой любую не занятую работой девушку, да и вообще любого, кто заходил в таверну.

Парсимони, лучшая проститутка Когга и по совместительству еще и управляющая его публичным домом, была просто ошарашена такой наглостью Старлинг и Элис. Еще ни одна проститутка не осмеливалась на подобное, а если и пыталась, то сильно рисковала: за длинный язык ее могли избить до полусмерти. Высокая и сильная Парсимони могла дать отпор сразу нескольким мужчинам, не говоря уже о женщинах, да и Когг не оставил бы ее в беде. Но поведение Старлинг и Элис обезоруживало. Придя в себя, Парсимони проследовала за ними в «Бель-Саваж», где эти девицы с каждой минутой становились все пьянее.

Первой ее заметила Элис.

— Давай, Арси-Парси, заходи и выпей с нами. Хочешь, куплю тебе пасленового ликеру, неудачница? — И Элис в приветствии подняла два пальца вверх.

Парсимони вдруг захотелось схватить их обеих за волосы и притащить обратно в публичный дом, но она опасалась, что не справится, да и не хотелось унижаться на глазах у остальных работниц заведения. Однако нужно было хоть что-то предпринять. Коггу не понравится, если она потеряет двух проституток.

Тем временем веселье в заведении набирало обороты. Старлинг и Элис повернулись к Парсимони задом, задрали юбки, наклонились и пукнули, после чего со смехом повалились на усыпанный опилками пол. Когда они наконец поднялись на ноги, Парсимони увидела то, чего прежде не замечала: девицы были увешаны драгоценностями, ожерельями и браслетами, похоже, что настоящими, золотыми, а не вульгарными побрякушками, которые обычно носят проститутки. Парсимони нужно было немедленно увидеться с Коггом. Он должен об этом знать. Что-то здесь нечисто, попахивает похлеще тухлой макрели. Выскользнув из таверны, она подобрала юбки и помчалась к дому Когга на Кау-лейн.

Дома его не было, но дверь была не заперта. Парсимони удивилась. Когг никогда не выходил из

дома, слишком тяжело ему было носить свою тушу. Она поднялась в спальню. На столе стояла тарелка с объедками, куриными косточками или чем-то вроде того, постельное белье было смято. Парсимони села на кровать и попыталась собраться с мыслями. Когг должен быть здесь. Она не припоминала, чтобы он выходил куда-нибудь в последнее время. Когг даже до публичного дома у «Бель-Саважа» не мог дойти, поэтому проститутки приходили к нему сами. В последний год он сильно сдал. С ним что-то случилось.

Задумчиво накручивая локон своих прекрасных волос на пальцы, Парсимони сидела и вспоминала, как познакомилась с Коггом, когда ей было шестнадцать, а ее муж-каменщик сбежал, пожелав стать актером и писать пьесы. Семь лет уже прошло. Ей сразу понравилась жизнь проститутки: так легко зарабатывать себе на жизнь, отдаваясь мужчинам за деньги, а иногда даже приятно. Больше всего ей нравились моряки, которые возвращались из долгого плавания: у этих веселых с сильными, закаленными морем телами мужчин всегда водились денежки. К тому же Когг и Парсимони прекрасно понимали друг друга. В награду за работу управляющей заведения он разрешал Парсимони оставлять себе в два раза больше денег, чем остальным проституткам. По ее подсчетам выходило, что, еще до того как ей исполнится двадцать пять лет, она скопит столько денег, что хватит на собственный бордель.

Парсимони принялась искать Когга и очень скоро обнаружила его тело внизу, в огромной бочке, где прежде хранились кожи и меха из земель Балтии. Груда из кож, сваленных рядом с бочкой, походила на спящего медведя. Бочку опрокинули на бок, чтобы впихнуть огромную тушу Когга, но он туда не поместился. Бочку развернули к стене, чтобы скрыть тело, и Парсимони не сразу заметила его раздутые обнаженные ступни. Конечно, так его невозможно было долго прятать.

Выходит, эти грязные, подлые шлюхи убили Когга. Да еще и ограбили, решила Парсимони. Что ж, она поквитается с ними. И Парсимони уже придумала, как.

Но где же Когг прятал свое богатство? Все ли они нашли или что-то осталось? Несколько минут она обыскивала дом, но тщетно, посему поспешила обратно в «Бель-Саваж», опасаясь, что Старлинг и Элис улизнут.

Она распахнула дверь таверны. Ей в нос ударила смесь дыма от очага и паров эля. Старлинг Дей и Элис напились до бесчувствия и, неуклюже раскинув руки и ноги, храпели на полу. Другие проститутки пили эль, оплаченный Старлинг и Элис, и развлекались с торговцами.

Мгновение Парсимони никто не замечал. Затем одна из девушек, увидев ее, пихнула локтем соседку. Пирушка мигом прекратилась и наступила тишина. Проститутки со страхом смотрели на Парсимони, глаза которой горели гневом. Она подошла и наотмашь ударила одну из них по лицу, затем указала на Старлинг и Элис и приказала остальным:

— Оттащите их назад и не спускайте с них глаз, — произнесла она холодным тоном, которого, как она знала, не посмеют ослушаться. — Смотрите, чтоб не сбежали. Я поговорю с этими подлыми мошенницами позже, когда протрезвеют. Во дворе стоит бочка — разбейте лед и окатите их водой. Пусть остынут.

Глава 14

— Видел эту пьесу? — спросил Дэнис Пикет, сидя в пивной постоялого двора «Фалькон» в Фотерингее.

— Нет, — ответил Саймон Булл. — Как называется?