Мстители гетто
Шрифт:
Сорвав с себя желтые заплаты и переодевшись в приличное платье (вместо засаленной кочегарской «спецовки»), мы вдвоем с «Женькой» прошмыгнули за ограду гетто. И вот мы в условленном месте. Нас уже ждали. На минуту нам показалось, что это товарищеская встреча в доброе старое время, когда ни гетто, ни желтых заплат и в помине не было. Так приветливо и дружелюбно смотрел на нас молодой человек, лет тридцати, представившийся нам и назвавший себя Славеком («Наверное, кличка!» — подсказало мне чутье подпольщика).
Хотя он был в гражданском, все же чувствовалось, что военную форму он снял совсем недавно. С любопытством
Славека интересовали два вопроса: 1) кто дал нам указание организоваться и создать руководящий центр и 2) что и как мы намерены предпринять.
Опыт добрых полутора десятков лет подпольной работы был окончательно забыт (может быть этому способствовала сердечная теплота, светившаяся в глазах этих трех товарищей), и началась беседа, откровенная, без следа предосторожностей.
— Организоваться приказала нам наша большевистская совесть, диктующая нам: в каком бы положении народ ни находился, будь в первых рядах, руководи его борьбой, подавай пример присутствия духа и преданности! Кроме того, добрых сорок лет тому назад был провозглашен ленинский принцип: членом партии является только тот, кто принадлежит к местной партийной организации, выполняет все партийные обязанности и т. д. Вот почему мы создали партийные организации даже в фашистских тюрьмах и концлагерях. Вот почему мы создали такую организацию и в самом страшном концентрационном лагере, именуемом гетто.
— Ну, а если в городе уже имеется такая организация? — спрашивает Славек, — если существует подпольный центр?
— В таком случае они узнают о нас лишь тогда, когда мы начнем работать. Тогда они примут нас под свое руководство и скажут, что мы поступили правильно.
Дальше: мы хотим вывести наших братьев и сестер из гетто; мы хотим включиться во всенародную борьбу против общего врага; мы хотим влиться в партизанские отряды; мы хотим помочь росту движения народных мстителей. У нас есть прекрасные люди, мы можем раздобыть оружие… Нам нехватает только одного — и это самое главное — помощи со стороны белорусских народных масс. Без этой помощи мы обречены на гибель. Можете ли вы нам помочь?
— Мы еще встретимся! — сказал Славек. — «Женька» вас известит.
Дружески пожав друг другу руки, мы расстались.
Вновь пришитая к нашей одежде желтая заплата выглядела на этот раз более издевательски, чем когда бы то ни было.
Доктор Кулик и Лиза Рис, долго провожавшие нас взглядом, когда мы выбирались из гетто, облегченно вздохнули, увидев нас.
— Как дела?
— Все будет хорошо!..
V. В ЕДИНЫХ БОЕВЫХ РЯДАХ
…А пока было плохо, очень плохо. Не прошло и двух недель после страшной резни в день 7 ноября, как снова часть гетто (Татарская улица, вторая часть Замковой и другие улицы, на которых жили также специалисты) была оцеплена гестаповскими
— Стреляйте! — сказала она, обращаясь к злодеям, — убейте нас здесь, на месте! Дальше итти незачем…
Немцы убили всех троих.
Еще пять тысяч евреев было уничтожено в день 20 ноября 1941 года. Среди них — наш общий любимец Вайнгауз, человек, питавший обитателей гетто бодростью и верой в то, что победа близка, что мы одолеем гитлеровских бандитов. В разграбленных квартирах разрушенного квартала погибли наши радиоприемники… У некоторых наших товарищей стали опускаться руки. Неужели наши стремления, наши планы так и останутся мечтой? Неужели нам суждено погибнуть прежде, чем удастся осуществить то, что стало содержанием нашей жизни в гетто?
Бывший заведующий отделом пропаганды Сталинского райкома партии в Минске Пруслин, которого мы ввели в наш центр на место Вайнгауза, пришел из местечка Узды. Он рассказал о молодом еврее, который у могилы набросился на фашистов, начал с ними бороться. Многие обреченные, воспользовавшись суматохой, разбежались и, таким образом, спаслись. Иначе говоря, если погибать, то в борьбе. Надо взяться за организацию вооруженных отрядов самозащиты.
Мы понимали: начать в одной какой-нибудь части гетто вооруженную борьбу — значит обречь на гибель все население гетто. А конечная наша цель — вывести людей из гетто, чтобы жить, бороться и мстить. Значит, не время думать лишь о почетной смерти!
В гетто был брошен и живо подхвачен призыв:
— Вооружайтесь!
У границ гетто идет лихорадочная торговля. Кто-то подкупил нескольких полицейских, и есть уже места, где колючая проволока перерезается, когда надо протащить мешок картофеля или перебросить некоторое количество муки и крупы. После убийств 20 ноября появился невероятный спрос на револьверы, гранаты, патроны, даже на винтовки. За оружие платят часами, золотыми монетами, костюмами… Люди чувствуют себя увереннее, зная, что на последнюю минуту жизни приготовлено нечто, дающее возможность умереть с утоленной жаждой мести. Каменщик Михл Рудинский накопил деньги и приобрел винтовку. Портной Баум, работающий в мастерской при немецкой полиции, постоянно носит при себе большие ножницы, которые должны послужить ему оружием в случае столкновения с врагом.
В эти дни, исполненные лихорадочных поисков выхода и спасения от очередного избиения, «Женька» принес нам записочку:
«По адресу, который будет указан устно, и с паролем, который вам передадут, пришлите вашего делегата на совещание».
Подпись: «Славек».
Мы уполномочили Михеля Гебелева пойти на это совещание. Он не очень похож на еврея по внешности, это даст ему возможность свободного передвижения вне гетто. Кроме того, он давнишний минский партийный работник и сразу же увидит, с кем имеет дело. На всякий случай даем ему директиву: надо немедленно получить помощь, чтобы вывести из гетто в первую очередь боеспособных людей, бывших командиров и бойцов Красной Армии.