Мраморный рай

Кузнецов Сергей Викентьевич

— Да если бы я знал, как, — Развел руками Качуринец. — Но если я прав, то могу только предположить, что у ребенка была в голове какая-то аномальная злокачественная опухоль. Она быстро росла, и увеличивалось давление в черепной коробке. Потом бац, и все. Ясно одно, малыш жуткие страдания перед смертью испытал.

— А что, такие опухоли бывают? — поинтересовался Сергей.

Доктор усмехнулся.

— Вот ты, сталкер, скажи, горгоны и вичухи бывают?

— Конечно, бывают, — Маломальского даже удивил такой вопрос.

— Ну, вот и подумай,

чему тут удивляться.

— А это не опасно, с эпидемиологической точки зрения? — спросил Петухов.

— Я пока не знаю. Мне надо провести детальный анализ. Сделать вскрытие. Осмотреть черепную коробку. Но я настоятельно рекомендую закрыть станцию на карантин пока.

— Начальника внутренней безопасности сюда! Живо! — крикнул Шумков ближайшему бойцу оцепления.

«Только этого мне не хватало», — подумал Сергей и вслух добавил.

— Закрывайте, конечно. Но мне срочно надо уйти со станции.

— Бумажник, да ты в своем уме? — Удивился Петухов. — Он говорит карантин, а ты говоришь уйти! Да мы же теперь, даже челноков не выпустим, до поры до времени.

— А как пайки у них кончаться, кормить будешь из своего кармана? — усмехнулся Сергей.

— Ничего. У нас есть НЗ. Оттуда продадим им съестное по разумной цене. — Махнул рукой Шумаков.

— Да делайте что хотите. Только мне надо уйти.

— Ну, ты что, не понимаешь совсем? — разозлился Петухов.

— Не забывайте. Я вольный сталкер. У меня свобода передвижения по метро.

— Но только не во время карантина!

— Он еще не объявлен.

— Но это техническая сторона вопроса. Ты ведь знаешь.

— Слушайте, — теперь разозлился Сергей. — Я опытный сталкер. У меня сотни выходов на поверхность.

— Но это другое! — Возмутился доктор. — Ты находился радом с трупом. Ты контактировал с этим пришельцем, что явился вслед за ребенком. Где он сейчас, кстати?

— У меня в палатке…

— Тем более!

— Он пойдет со мной.

— Что?! — разом воскликнули все трое, уставившись на сталкера.

— Бумажник! Ты голову повредил в свой последний выход?! — воскликнул Петухов.

— Это у тебя сейчас сотрясение будет, — огрызнулся Сергей.

— Выбирай выражение!

— Тише, ну тише, — поморщился Шумаков. — Сережа, ты, в самом деле, ерунду городишь. Пока карантин не будет снят, ты можешь пойти только к Нагатинской. И то в составе разведгруппы. Надо разобраться, откуда ребенок взялся и тот долговязый юродивый.

— А теперь слушайте меня, бюрократы хреновы. — Зло проговорил Маломальский. — Отряд в Нагатинскую справиться и без меня. А вот лучше меня, никто не найдет Веру. А она уже покинула станцию, и если речь идет об угрозе эпидемии, никто не представляет такую угрозу заражения остального метро, как она. Она приютила этого ребенка. Где тут логика? Женщина приютила чадо и вдруг оставляет его одного дома и уходит на другую станцию. Она не могла уйти и оставить его… Во всяком случае пока он был жив. Логично? А юродивый мне нужен, потому что он искал этого ребенка.

Он может знать, что с ним было. Но он не говорит и вам не поможет. А я с ним быстрее найду общий язык. Он уже привык ко мне. И у него нет симптомов инфекции. Он дурак конечно, но живчик. На прокаженного совершенно не похож.

— Конечно, резон во всем этом есть. — Шумаков потер ладонью плешь. — Веру надо вернуть. Во всяком случае, если доктор напутал с опухолью, то она может быть убийцей.

— Мне все равно это не нравиться, — стоял на своем, полномочный представитель.

— А я не про выставку картин эпохи ренессанса говорю, чтобы тебе что-то нравилось, Петухов, — резко произнес Сергей. — И вообще. Имейте ввиду. Не пустите через тоннель, уйду через поверхность.

— Да ты точно сумасшедший, — развел руками Петухов.

— Я вольный сталкер, Сергей Маломальский, черт вас дери. Занимайтесь своим делом. А займусь своим.

И он направился к своей палатке, продолжая удивляться тому, отчего он так упорно заинтересовался делом погибшего ребенка и почему так твердо решил взять с собой этого неуклюжего юродивого.

Петухов зло смотрел ему в след.

— И с чего он так уверен, что только ему под силу найти Веру?

— Неужели не понятно? — вздохнул, с нотками зависти в голосе Качуринец. — Он с ней спал.

* * *

Долговязый незнакомец продолжал сидеть на полу, обнимая свои колени. Казимир показывал ему букварь и старался обучить азбуке. Юродивый улыбался и кивал, повторяя буквы. Когда в палатку вошел Сергей, тот радостно воскликнул и, вскочив, стал махать своими длинными руками, едва не повалив палатку.

— Тише ты. — Маломальский, надавив ему на плечи ладонями, заставил сесть и не подпирать головой свод палатки.

— Слушай, Сережа. А он толковый малый. Азбуку налету схватывает. Через день вообще говорить начнет.

— Угу, — хмыкнул Сергей, осматривая свои походные вещи.

— А чего ты опять смурной такой?

— Сейчас на станции карантин объявят. Ребенок тот болен, мог быть. Возможна эпидемия. А Вера пропала. Говорят, видели, Как в сторону Серпуховской шла.

— Она что, бросила ребенка? — удивился Казимир.

— Вот и мне это странным кажется. Если он жив был, когда ушла, то это непонятно. Если он умер. То она бы в истерике была и все бы раньше заметили смерть ребенка.

— Вера! — Воскликнул юродивый. — Вера! Мозз! — И он стал тыкать себе в нос и уши пальцами.

— Ноздри и уши, — задумчиво пробормотал Сергей, глядя на незнакомца. — Что же ты хочешь мне сказать?

— Вера! — юродивый нахмурился и схватил Маломальского за штанины. — Мозз!

— Со мной пойдешь, балбес. — Кивнул ему в ответ сталкер.

— Вера?

— Да, да. Вера. Будем ее искать.

— Искать! — тот вскочил и снова радостно замахал руками.

— Ага. Значение этого слова тебе уже понятно я гляжу, — Усмехнулся Сергей. — Ну, раз мы теперь напарники, может, скажешь, как тебя зовут?