Мракобесие
Шрифт:
(Никакой вины оперативников тут нет - санкции на все мероприятия даёт осторожное руководство.) Для нас же таких препон не существовало. Поэтому, когда мы узнали о наличии материалов на Бабичева, моментально взялись за их реализацию.
Часть этих документов и легла в основу письма, направленного Ельцину по инициативе Степашина.
В письме говорилось, что СБП располагает проверенной оперативной информацией о причастности руководителя аппарата правительства РФ В. С. Бабичева к коррупции в высших органах власти. Рассказывалось о немецких деньгах, о поездке Бабичева за рубеж. Кроме того, упоминалось, как и когда Бабичев,
После ликвидации КПСС на VI съезде, в апреле 1992 г., Бабичев голосовал за признание работы правительства неудовлетворительной, за упразднение постов представителей президента на местах, за предоставление ВС права не только назначать, но и смещать премьера, за досрочное прекращение дополнительных полномочий президента Ельцина. На VII съезде, в декабре 1992 г., - за признание деятельности правительства неудовлетворительной, за статью 121-5 Конституции РФ, ставящую назначения ключевых министров под контроль Верховного Совета, за статью 121-6 Конституции РФ - о возможности беспроцедурного и немедленного прекращения полномочий президента в случае роспуска им органов законодательной власти. На IX съезде, в марте 1993 г., - за поправку в постановлении о референдуме, в соответствии с которым президент должен уйти в отставку, если соберёт менее 50% голосов от общего числа избирателей, за импичмент президенту.
Я описываю всё это подробно только для того, чтобы показать, как деформируется мировоззрение человека в зависимости от занимаемого им должностного положения.
Осенью 1995 г. письмо такого содержания легло на стол президенту...
Примерно через неделю после этого у меня в кабинете зазвонил телефон правительственной связи АТС-1.
– Слушай, Валерий Андреич, - сказала трубка голосом Степашина.
– Тут ко мне Бабичев приходил, за сердце хватался.
– Говорит: зачем Александр Васильевич так плохо обо мне думает? Я не такой. Я предан президенту, это всё неправильно.
Глава административного департамента замолчал, тяжело дыша в трубку. Ждал, что я отвечу.
– Сергей Вадимович, вы изменили свою позицию?
– Да нет. Я тебя хотел просто проинформировать... Жалко ведь человека... Может, зря мы с ним так.
Ситуацию я понял мгновенно. Степашин решил отыграть назад. Подстраховаться. Видимо, Бабичев понял, что оплошал.
Узнав от Черномырдина о происшедшем, он поспешил помириться с экс-директором. И... помирился. Даже подружился. А какие между друзьями могут быть счёты...
Ничего вразумительного Степашину я не ответил. Вежливо распрощался. Подумал: каким двуличным надо быть, чтобы сперва в пылу обиды начать гасить человека, а потом, замирившись, сделать вид, что ничего не произошло. А ведь этот человек руководил нашей госбезопасностью! (Сейчас верховодит в Минюсте...) Степашин зря старался. Никаких результатов наше письмо всё равно не дало. Президент Бабичева не тронул - Черномырдин в очередной раз отстоял «своего».
Подобно Петелину, сегодня Владимир Степанович продолжает оставаться на вершине власти. В немногочисленных интервью рассказывает о трудной,
По некоторым данным и сейчас Солодовников продолжает чувствовать себя хозяином в «коридорах власти». По-прежнему расставляет своих людей на ответственные посты. Но думаю, что вина в этом не спецслужб, а тех, кто в своё время не прислушался к их информации.
Гад президента
Глава (теперь уже бывший) президентской администрации (сокращённо ГАД) Сергей Филатов был одним из самых рьяных критиков СБП. Постоянно жаловался своим доверенным людям на «произвол», чинимый коржаковцами, на то, что в Кремле невозможно работать, что за ним всё время следят.
Весной 1995 г. Филатов даже заявил журналистам, что его служебный кабинет прослушивается. Он, правда, не сказал, чьих рук это дело. Но для любого мало-мальски разбирающегося в политике человека и так было ясно - «слушать» в Кремле может только одно ведомство - СБП. Правда, почему его окружили такой заботой и вниманием, Филатов объяснять не стал. Он-то знал, что присматривали мы за ним отнюдь не из праздного любопытства...
Всё началось весной 1995 г. Один из сотрудников отдела «П» по своим делам ездил на Ставрополье. Вернувшись, рассказал, что получил тревожный сигнал: якобы местные криминальные авторитеты имеют самую тесную связь с Филатовым.
Я поручил провести первичную проверку, выяснить, насколько достоверна эта информация. Вскоре ко мне на стол легла оперативная справка, в которой сообщалось, что Филатов действительно находится в близких отношениях с некими гражданами Гавриловым и Гольдбергом, оба в прошлом .судимыми. Они регулярно встречаются, вместе проводят время.
В ФСБ и МВД эти данные подтвердились. По информации коллег Гаврилов являлся криминальным авторитетом Ставрополья. Он активно вынашивал планы войти во власть.
– Да, на Филатова у нас имеется много всего, - задумчиво изрёк Коржаков, когда я представил ему полученные материалы.
– Я неоднократно докладывал президенту, что Сергей Александрович дружит не с теми, с кем надо. Видно, Филатов окончательно зарвался.
Хотя в структуре СБП существовал отдел «К», занимавшийся администрацией президента, и отдел, обслуживающий территории, разработку решено было поручить нам. Источники ведь были наши...
Далее события разворачивались, как в фильме «Спрут» - стремительно и лихо. Оперработника, вылетевшего в Ставрополь, уже поджидали.
По негласному указанию руководителей краевых спецслужб за ним было организовано наблюдение. Доходило до смешного.
– Представляете, - рассказывал он потом.
– Встречаюсь я с одним из руководителей местной ГК. Разговор идёт нормально.
Вдруг мы оба замечаем «хвост». Начальник тут же вспоминает о каком-то неотложном деле и убегает.
Понятно, что ставропольскими генералами двигали совсем негосударственные интересы. Всеми силами они старались защитить Гаврилова и Гольдберга - самых богатых людей края...