Мрак
Шрифт:
Шулика поморщился, голос его был мертвым:
— Только если не долго.
Горный Волк заверил:
— Это мигом!.. Эй, пусть выберет любое оружие. А ты ежели победишь... ха-ха-ха!.. Додон тебя в задницу поцелует и полцарства отдаст. А то и поболе, чем полцарства. Ежели я, то умрешь от моего меча. Я бы и рад потешиться, кости ломать по одной, но сам видишь как тебе повезло!
— Доставай свой меч, — ответил Мрак. — Если то, что у тебя там висит у седла, это и есть меч.
Артане подали коней назад, тесня челядь и селян, прибывших в город на
— Не соглашайся, Мрак...
— Это Горный Волк, — добавил второй простолюдин. — Его никто еще не одолевал.
Я даже знаю почему, подумал Мрак невесело. Но потерять честь хуже, чем потерять жизнь.
С него сбили цепи, и, пока растирал занемевшие кисти рук, принесли его палицу, круглый щит и зачем-то два дротика. Горный Волк стоял в окружении артанцев, а Шулика что-то ему втолковывал, указывал на Додона. Горный Волк кивал, лицо перекашивалось злобой.
Они сошлись на середине двора. Мрака подбадривали криками, даже артанцы смотрели сочувствующе. Закованный в бронзовые доспехи Горный Волк был свежим и жаждущим крови, а его противник стоял с голой грудью, темные волосы слиплись в крови и так засохли. Все знали, что злодейское убийство гостей далось Додону очень дорого. Один только этот воин, перед тем как упасть от изнеможения, поразил сильнейших богатырей Куявии.
— Давай! — сказал Горный Волк и захохотал. В глазах вспыхнула жажда убийства. — Иди сюда, мясо для моего меча!.. Трава для моей косы смерти!
Он мощно передернул плечами, показывая как быстр и горяч, захохотал снова. Наружу рвалась звериная мощь, он рычал и ревел от предвкушения лютого боя, пусть даже короткого, пусть даже не разогреется, но все же услышит сладостный удар своего меча, в лицо брызнет горячая кровь врага, в ушах как сладкая песнь зазвенит отчаянный вопль сраженного им, его силой, его руками!
Первый же удар был так тяжел, что Мрака отшвырнуло к стене. В голове загудело. Горный Волк еще хохотал, когда Мрак оттолкнулся от стены. Он сам чувствовал как его движения замедлились из-за ран, и палица, вместо того, чтобы ударить противника в лоб, лишь скользнула по блестящему панцирю. Все же Горный Волк сделал несколько поспешных шагов назад, чтобы устоять на ногах. От неожиданности ахнул, а из артанцев кто-то одобрительно присвистнул:
— Этот лохматый чего-то стоит...
— Стоит того, что о нем рассказывают, — добавил второй.
Горный Волк пригнулся, глаза его как два отравленных кинжала уперлись в лицо Мрака.
— Ты умрешь не сразу! Я брошу тебя в пыль с перебитыми ногами и руками...
С ревом он обрушивал тяжелые удары, стараясь сокрушить, повергнуть, вбить противника в землю. Кисти рук Мрака занемели, он едва удерживал палицу обеими руками. Рана на лбу открылась, соленое чувствовал и на губах, а Волка видел сквозь красный туман.
Он с трудом увернулся от разящего меча, ударил Горного Волка палицей по руке. Тот лишь оскалил зубы, Мрак едва успел заметить над головой блеск металла и, даже прикрывшись палицей,
В последний миг отчаянно дернулся вправо, лезвие ударило в камень, оглушив визгом металла по камню. Бок опалило болью. Он с трудом поднялся на колени, выдержал удар меча, выставив обеими руками над головой палицу, руки онемели по локти, кое-как поднялся на ноги, и тут же страшный удар бросил его на землю. Он ударился головой о каменную стену. Волк с ревом надвигался, Мрак закрылся палицей, выдержал еще пару ударов, в ответ сумел ударить сам, смутно слышал чей-то крик, но тут же страшный удар бросил его на землю. Он поднялся, и снова в голове взорвалось от грохота и жуткой боли.
Он все поднимался, избитый и окровавленный, и в толпе потрясенно молчали. Наконец поднялся с измочаленной палицей только в одной руке, а другая, залитая кровью и обезображенная, бессильно висела вдоль тела. Кто-то из артанцев не выдержал:
— Такого бы да на нашей стороне!
— Да уж...
А Шулика пробормотал:
— Это мы можем быть на его стороне или не на его.
Когда Мрак поднялся в десятый или одиннадцатый раз, среди артанцев пробежал говор:
— Он из бронзы, что ли?
— Куда там бронзе... уже б сломался.
— Что за... человек ли вообще?
— Человек, — ответил голос Шулики. — Как раз он — человек.
Мрак тряхнул головой, и капли крови на мгновение очистили взор. Волк надвигался ухмыляющийся, огромный, несокрушимый. Внезапно к Волку сзади подошел Шулика. Рука артанца властно схватила Горного Волка за плечо.
— Погоди!
Волк раздраженно дернул плечом:
— Чего еще?
— Мои воины требуют жизни для этого человека.
Волк вскинул брови:
— Жизни?
— И свободы, — добавил Шулика, вспомнил про обещание Волка бросить варвара в пыль с перебитыми ногами и руками. — Пусть уходит... как есть. Если не умрет от ран, что случится скорее всего, то, значит, и наши боги желают ему жизни.
— Что? — взревел Волк.
В ярости он стал еще выше ростом, раздался в плечах, и вид его был ужасен, как у самого бога сражений. Устрашенные артанцы однако по движению руки Шулики выставили копья. Острия почти упирались Волку в грудь. Другие взяли наизготовку боевые топоры.
— Пусть уходит, — повторил Шулика настойчивее. — Их было двое. Один ценой жизни защитил кордоны Куявии, второй только что защитил ее честь. Убив его, мы потеряем больше.
Волк, казалось, вот-вот кинется на артанцев. Глаза его полыхали огнем, лицо дергалось. С трясущихся губ потекла желтая пена. В глазах росло и ширилось безумие. Рука крепче стиснуло рукоять меча, и Шулика повторил громче:
— Пусть уходит. Ты сразишься, когда он будет стоять на ногах. Нет чести в победе над раненым не тобой. А у тебя есть другая задача.