Мрак
Шрифт:
Подлещ долго молчал. Лицо из болезненного стало совсем мертвецким. Мешки под глазами повисли еще больше, потемнели. Пробурчал, не поднимая глаз:
— Там знают много... но не всегда верно.
— А что не так? — насторожился Мрак.
— Туда дорогу знал не я. Знал мой друг, с которым я был всегда неразлучен.
Мрак смотрел пристально:
— Что-то не так?
— Даже очень не так.
— Что... с твоим другом? Я понял, он не скажет?
Подлещ долго молчал, глаза закрылись. Лицо стало таким
— Тебе в самом деле такое сказали в корчме?
— Я ж сказал, там знают все. Ну, пусть много.
Подлещ шевельнул ногой, женщина выпустила его пальцы, попятилась, исчезла, плотно закрыв за собой дверь. Подлещ проследил за ней долгим взором, но и когда ее не стало, все еще смотрел в дверь, как будто не мог встретиться с Мраком взглядом.
— Знаешь, — сказал он тяжело, — мой друг погиб уже пятьдесят весен тому. Если же точно, то пятьдесят лет, шесть месяцев, четырнадцать дней...
Мрак рассматривал его придирчиво, будто пересчитывал все прыщи и болячки на старческом теле:
— Так все точно? Должно быть, битва стряслась немалая. Я бы забыл на другой день.
Подлещ кивнул на лавку напротив себя. Все тем же мертвым голосом, явно превозмогая себя, сказал негромко:
— Этой битвой кончилась война, когда мы потеряли горный перевал. Мы с Сулимой остались тогда вдвоем, наши соратники пали, мы рубились против двух дюжин врагов, нас постепенно теснили...
Он вздохнул, замолчал. Было видно как пытается продолжить, кадык дергался, но губы шевелились беззвучно.
Мрак сказал угрюмо:
— Нет позора отступить против дюжины. Продолжай.
— Есть, — прошептал Подлещ едва слышно, — есть... Ибо мы еще пятерых убили, кого-то ранили, а остальных обратили в бегство.
— Достойно хвалы!
Подлещ опустил голову:
— Мы дрались у самого обрыва. Там была бездонная пропасть, откуда вздымался дым и вылетали искры... Наши ноги скользили на камнях, залитых кровью. От усталости едва держали мечи. И тут Сулима поскользнулся!
Мрак не отрывал от его лица глаз. Подлещ корчился, будто его жгли на невидимом огне. Лицо стало совсем желтым.
— Он... погиб? — спросил Мрак.
— Да, — прошептал Подлещ. — Он сорвался с обрыва. Это случилось пятьдесят лет, шесть месяцев и четырнадцать дней тому.
Мрак развел руками:
— Вы дрались достойно мужчин. Тебе не в чем себя упрекать.
Он поднялся, огляделся, еще раз развел руками:
— Прости, что потревожил. Но ты, того... не терзай себя. Была война. Мог погибнуть ты, а он бы терзался. Прощай!
Он прошел через роскошную комнату, уже мечтая как можно быстрее выйти на свежий воздух.
— Прощай, — ответил невесело Подлещ, когда Мрак уже открывал дверь. — Но лучше
Мрак кивнул, шагнул из комнаты, потом до него дошло, он вернулся. Подлещ без сил лежал, рука его свисала до пола.
— Эй, — сказал Мрак негромко, — получается, ты мог бы его еще спасти?
Подлещ пошевелился:
— Вряд ли. Он уже падал, его пальцы скользили по гладкому камню. Он цеплялся чудом, обламывая ногти... Я не успел бы к нему даже повернуться!
— Но ты... хоть пытался?
Подлещ ответил упавшим голосом:
— Нет. В это время в нашу сторону бросились горцы. Это дикари, что любят долго пытать пленных. О них рассказывают жуткие истории. И я... бежал. Даже бросил меч, чтобы легче перескочить расщелину. И то едва-едва не... Врагов десятка два, я бы все равно ничего не смог! А так бежал, прыгал как горный козел по скалам, чудом перепрыгивал разломы, сумел не сорваться на узких тропинках... К вечеру догнал остатки наших войск, что бежали еще раньше. Я знал, что Сулима погиб, но крик: «Подлещ, подай руку!» все время звучит в моих ушах.
Теперь Мрак понял, почему Подлещ иногда смотрит сквозь него, а голову склоняет чуть набок, прислушиваясь к слышимому только ему зову.
— Ладно, я пошел, — сказал Мрак невесело. Он вспомнил отчаянные глаза Светланы. — Но мне нельзя без молодильных яблок. — Нельзя... Где ты, говоришь, бросил... э-э... друг твой остался висеть?
Подлещ посмотрел на варвара недобро. В слабом голосе прозвучала злость:
— А тебе что?
— Да я бы съездил. У меня была одна надежда, да и та, сам понимаешь...
Подлещ покачал головой:
— За эти годы даже кости рассыпались в прах, а ветер развеял по свету. Ржа дотла сожрала меч и шелом. Да и ее дождями и снегами унесло в море.
Мрак чувствовал безнадежность, тоску. Сказал невесело:
— А что мне еще? Просто поеду туда.
— Зачем? — повторил Подлещ горько. — Если бы у него был, скажем, перстень, тот еще мог бы уцелеть, затеряться в траве или меж камней. Да и то, боюсь, пришлось бы в пропасть спускаться. А туда и птицы не решаются.
Мрак кивнул:
— А что я теряю? Была одна тонкая ниточка, привела к тебе. От тебя — к твоему другу. Мне все равно куда ехать. Такие, как я, не живут на одном месте.
Глава 37
Улицы были темными, луна не светила, а пряталась за облаками. Узкими переулками он добрался до постоялого двора. Все время ждал, что попытаются обобрать, ограбить, но так никого и не встретил. Плюнул с досады, прошел через корчму наверх, задевал столы и поздних гуляк, но опять же никто не возжелал ссориться.