Мрак, сомкнись
Шрифт:
И Гонифаций увидел, что его пламенные слова затронули душу жрецов, они выпрямились, готовые преодолеть свой страх. И потом послышался смех. Стены Зала Совета были толстыми и не пропускали обычных звуков жизни.
И все же эти звуки проникли — дьявольские, неестественные.
Казалось, кто-то смеется над Иерархией и над любым, кто осмеливается провозглашать, что есть и чего нет.
Жрецы провинций побледнели и сжались в тесную кучку. Надменные лица архиепископов более или менее удачно хранили на лице маску безучастия, скрывающую
Но именно для Гонифация этот смех прозвучал неожиданно. Мысли мелькали, как искры, в его мозгу.
И все же он старался не отвести своего взгляд от жрецов, чтобы противодействовать воздействию этого жуткого смеха. И ему удалось, хотя он видел их глаза, расширившиеся от сомнения.
Раскаты смеха прокатились последний раз, заставив содрогнуться стены.
— Аудиенция закончена, — хрипло сказал Гонифаций. — Покиньте нас.
И жрецы поспешили к выходу, путаясь в своих мантиях. Шелест мантий был похож на перешептывание.
Старый Серциваль поднялся, как древний пророк, вытянув дрожащую руку к Гонифацию.
— Это хохот Сатаны! Это наказание Великого Бога, наложенное на нас и всю Иерархию за столетия самодовольства! Великий Бог спустил на мир черного пса — Сатану!
И он рухнул в свое кресло.
Все беспокойно задвигались.
Гонифаций ощутил то же самое, что ощутил много лет назад, когда тайны его прошлого были на волосок от раскрытия.
Толстый маленький жрец протиснулся через толпу выходящих жрецов и поспешил к Гонифацию.
Гонифаций остановил его.
— Доложи обо всем Высшему Совету, Брат Хулиан!
Маленький толстый жрец открыл свой рот херувима, как рыба, выброшенная на сушу:
— Какие-то огромные черные лапы обхватили Брата Жарля и унесли его! Сатана говорил!
— Только свой рапорт — резко приказал Гонифаций. — Остальное мы узнаем от тех, кто сможет нам рассказать лучше.
Жрец отшатнулся назад, как будто ему плеснули водой в лицо. Казалось, он впервые заметил присутствие Совета. Он заговорил торопливо, глотая слова:
— Как мне было приказано, я спровоцировал жреца Первого Круга Жарля на гнев. Я сделал это, приказав прихожанке Шарлсон Наурии, на которую Брат Жарль все еще смотрит, не скрывая эмоций, отправляться на службу в Святилище. Она, как мне было известно, очень боится Святилища, и она отказалась там работать. Я обвинил ее в ведьмовстве и, схватив за плечо, сделал ведьмины знаки. Брат Жарль ударил меня. В это время мы оба были с включенными полями. Я упал на землю. Затем я…
— Твой рапорт закончен, Брат Хулиан, — прервал его Гонифаций.
В наступившей тишине голос Брата Фрезериса прозвучал еще более музыкально, чем всегда.
— Мы все услышали отчет о невообразимых событиях, направленных против
— Вы услышите все, а услышав, поймете, — сказал Гонифаций.
Но он почувствовал, что его слова не возымели действия. Даже на лицах Реалистов он видел подозрение и недоверие. Брат Джомальд посмотрел на него так, будто предложил:
— Партия слагает с себя ответственность за все твои проступки. Выкручивайся сам, если можешь.
Маленький толстяк, казалось, хочет сказать еще что-то. Рот его нервно двигался. Гонифаций кивнул ему.
— Могу я кое-что добавить к моему рапорту, ваше преосвященство?
— Если это касается твоего участия в событиях.
— Да, ваше преосвященства И это очень удивило меня. Когда я сорвал одежду Шарлсон Наурии, чтобы показать ведьмины знаки, там было три пятна, хотя я уверен, что коснулся ее только двумя пальцами.
— Брат Хулиан, ты уже теперь мог бы стать жрецом Третьего Круга, если бы к своему дару наблюдать добавил дар делать выводы из увиденного. — Гонифаций с сожалением покачал головой: — Но я дам тебе шанс реабилитировать себя. В конце концов, это может быть просто совпадение. Возьми другого жреца, ибо у тебя теперь нет партнера Брата Жарля, и арестуй ведьму!
Толстяк с удивлением посмотрел на него.
— Какую ведьму, ваше преосвященство?
— Шарлсон Наурию. И тебе лучше поторопиться, если ты хочешь схватить ее!
Понимание вспыхнуло в детских голубых глазах Брата Хулиана. Он немного потоптался возле стола, затем повернулся и поспешил прочь.
Но на этот раз ему пришлось встать в сторону, чтобы пропустить входящих. Тощий вертлявый человек в черной мантии декана самоуверенно вошел в Зал Совета, сопровождаемый несколькими жрецами, что-то несущими в руках.
Он вместе со жрецами встал возле стола Совета. Это был исключительно безобразный человек с выпуклым лбом и оттопыренными ушами, похожими на поварешки. Тем не менее на лице своем он хранил непроницаемое выражение, котонизированную копию тех масок, что были на лицах членов Совета. Казалось, он наслаждается тем впечатлением, которое произвел на членов Совета своим появлением. Хотя по своему происхождению он не имел никаких шансов стать жрецом, Хулиан был горд тем, что его боялись больше, чем любого архиепископа.
— И что твой слуга Дет намерен сообщить нам? — спросил один из Умеренных.
Декан низко поклонился.
— Я никогда не говорю словами, — с кислой ухмылкой ответил он. — Пусть эти свидетели все скажут за меня. — Он показал предметы в руках жрецов. — Это звуко — и видеозаписи всего того, что происходило на Площади. Все записи синхронизированы с нейроэмоциональным излучением, выделяемым толпой во время речи. Проведен также анализ физической природы той оболочки, которая укрывала Брата Жарля: запись слов и смеха.