Мрачный

Перри Девни

— Я не знаю, как это описать. Я думаю… это было похоже на катание на американских горках. Всегда был подъем. Всегда был спад. Поначалу это было захватывающе. Я списывал это на то, что мы лучше узнавали друг друга. Я думал, что именно так отношения становятся устойчивыми. Тебе нужно пережить бурю, чтобы остаться в спокойных водах. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?

— Да, — голос Айрис был тихим, едва слышным, как будто она боялась говорить слишком громко, опасаясь, что я остановлюсь.

— Я думал, что если мы продержимся,

то все будет в порядке. Не то чтобы мы были несчастны. Мы просто ссорились. — Слишком часто. Слишком громко. — Я списывал это на то, что мы все еще притираемся друг к другу. И знал, что, если бы я порвал с ней, это разбило бы ей сердце. Мне тоже было бы больно. Поэтому я поступил как трус. Вместо того чтобы покончить с этим, я сделал ей предложение.

Оглядываясь на наши отношения, мои ошибки были настолько очевидны, что я был озадачен тем, что не заметил их в то время. Что я был настолько слеп. Но чаши весов нашей любви были разбалансированы. По крайней мере, так казалось сейчас. Эми любила меня больше, чем я любил ее. И, в конце концов, это стоило ей всего.

— Уайлдер, ты не трус.

Я, наконец, рискнул взглянуть в ее сторону.

Глаза Айрис были полны понимания и сочувствия. Было бы легче смириться с осуждением.

— Не смотри на меня так.

— Ты не чудовище, раз женишься на женщине, которая тебе небезразлична и с которой ты встречался много лет.

— Ты уверена в этом?

Айрис вздернула подбородок.

— Да.

Я хотел верить ей.

— Я должен был покончить с этим. Отпустить ее.

— Вы были друзьями. Любовниками. У вас было общее прошлое. Неужели это действительно такая ужасная основа для брака?

Да. Нет.

— Я не знаю, — пробормотал я. — Думаю, теперь это не имеет значения.

Прошлого не изменить. Оставалось только страдать от его последствий.

Айрис могла до посинения придумывать отговорки, аргументы и оправдания. Это не избавит меня от сожалений.

— Я уже в первый год после того, как мы поженились, знал, что это было ошибкой. Мы оба были несчастливы, но слишком глубоко погружены в отрицание, чтобы признать это.

Айрис придвинулась ближе. Она не прикоснулась ко мне и ничего не сказала, просто подвинулась на несколько дюймов. Она была здесь. Она слушала.

— Мы сосуществовали. Скорее как соседи, чем как любовники. — Мы спали в одной постели, но не часто соприкасались. Секс, в тех редких случаях, когда мы оба были в настроении, утратил свою страсть.

За те четыре года мы перешли от напряженного к обыденному. Мы с Эми никогда не говорили об этом. Казалось, мы оба смирились с тем, что наша сексуальная жизнь была скучной и с этим ничего нельзя было поделать. Мы отдалились друг от друга.

День за днём. Час за часом. Мы разлюбили друг друга.

Даже дружба временами казалась невозможной.

— Мы ссорились из-за пустяков, — сказал я. — Боже, какие же глупые были причины. Я неправильно загружал посудомоечную

машину, мы спорили из-за этого, а потом я три дня спал в гостевой спальне. У нее в машине кончался бензин, я читал ей нотации о том, что надо проверять чертов датчик, и она неделю плакала.

Наш брак, длившийся четыре года, стал несчастьем для нас обоих, но мы были слишком упрямы, чтобы признать это.

— Мне нравилось возвращаться домой после суматошного, шумного дня в школе в мир и тишину. Эми включала музыку так громко, что я ничего не мог расслышать. Казалось, что все, что я делал, заставляло ее плакать. Всё. Именно слезы, в конце концов, довели меня до крайности.

— Что ты имеешь в виду?

— Однажды я понял, что видел, как она плакала чаще, чем улыбалась. И я просто… больше не мог этого делать. С ней. С собой. Я не хотел вспоминать свою жизнь со слезами на глазах. В конце концов, я сказала ей, что хочу развестись.

Ни одна душа в этом мире не знала об этом. Ни одна.

— О, — прошептала Айрис. — Я и не подозревала.

— Никто не знает. — Я с трудом сглотнул. — Той ночью, когда я сказал ей, что все кончено, произошел несчастный случай.

Той ночью Эми умерла.

Айрис ахнула, прижав руку ко рту.

Боль в груди была такой сильной, что я прижал руку к груди.

— Я любил Эми. Но я не был влюблен в нее. — Мой голос дрогнул. — И именно по этой причине она ушла.

— Нет, Уайлдер. — Рука Айрис обхватила мое предплечье. — Это был несчастный случай.

Я покачал головой.

— Это была моя вина. Я сломал ее в ту ночь. Я думаю, она бы продолжала притворяться, что мы счастливы, до конца наших дней. Но она начала говорить о детях, и я просто…

Мысль о том, чтобы завести ребенка просто потому, что это то, чем занимаются супружеские пары, раздражала меня в течение нескольких месяцев. Это было одной из причин слез Эми. Я говорил ей, что не готов, и каждый раз она рыдала навзрыд.

Справедливо. Что за мужчина не хотел иметь детей от своей жены?

— Ты не хочешь детей? — спросила Айрис.

Я сглотнул, ненавидя себя за то, что собирался сказать.

— Я не хотел их с Эми.

Вот и все, Айрис уйдет. Когда скажет мне, что я жалкий сукин сын, и она больше не хочет меня видеть. Я помогу донести ее чемоданы до «Бронко».

Но она не ослабляла хватки на моей руке.

Я с бешено колотящимся сердцем ждал, что она меня отпустит. В любую минуту она могла выскочить из этого дома и исчезнуть навсегда.

Но Айрис осталась рядом, крепко держа меня.

— Она, должно быть, плакала. Иначе она увидела бы грузовик. — Плакала из-за меня. Умерла из-за меня.

— Что случилось? Авария?

— Она была на автостраде. Парень за рулем грузовика вылетел на встречную полосу. В четыре часа дня он был пьян и врезался прямо в нее. Ее машину перевернуло пять раз. Он сломал руку. По словам полиции, она скончалась от удара.