Мрачная девушка
Шрифт:
Детектив махнул рукой.
– Обычные рассуждения адвоката. И, кстати, я считаю, что приговор твоей клиентке, в общем-то, будут выносить газеты.
– В самое ближайшее время газеты сообщат, что бьюик - самый важный факт во всем деле, - ответил Мейсон.
– Но он не был украден! Он даже не покидал гаража!
– Так утверждает дворецкий.
Внезапно Дрейк замолчал. На лице его появилось задумчивое выражение.
– Ты хочешь сказать, что дворецкий врет?
– В настоящий момент я не готов делать каких-либо заявлений, -
Дрейк заговорил монотонным голосом, словно думал вслух:
– Конечно, если дворецкий сам брал машину, чтобы куда-то съездить, потом отвел спидометр назад, а Нортон позвонил в полицию с тем, чтобы водителя арестовали, независимо от того, кто он, а затем дворецкий вернулся и узнал про звонок...
Дрейк замолчал. Он, ни слова ни говоря, сидел несколько минут, а затем грустно покачал головой.
– Нет, Перри, это не пойдет.
– Я не спрашиваю тебя, что пойдет, а что не пойдет, - улыбнулся Мейсон.
– Я хочу получить от тебя факты. И, вообще, слезь с моего стола, мне надо работать. Начинай слежку в открытую, причем как можно скорее. Я должен знать, в чем они признаются.
– Ты представляешь и Глиасона и девчонку?
– Да, теперь да. Фрэнсис Челейн не отступится от своего мужа. Она попросила меня его представлять.
– Понятно. Теперь я хочу узнать у тебя еще кое-что. Меня об этом уже спросила дюжина людей и я надеюсь, что ты не обидишься, я делаю это для твоего же блага, все в городе говорят об этом. Люди интересуются, почему адвокат защиты не настаивает на отдельных судебных процессах над мужчиной и женщиной? В таком случае, вначале состоится процесс над мужем, и у тебя появится возможность выяснить, какие у них имеются доказательства, а также допросить всех их свидетелей перед тем, как начнется судебный процесс над Фрэнсис Челейн.
– Это невозможно, Пол. Суд не позволит проводить отдельные процессы, - ответил Мейсон.
– Но ты можешь попытаться, - возразил детектив.
– Нет, - улыбнулся адвокат.
– Я вполне доволен тем, как складывается ситуация сейчас. Пусть будет один процесс над обоими.
– Тебе решать, - сказал Дрейк.
– Я сейчас же обеспечу слежку в открытую.
18
Перри Мейсон появился у входа в комнату для свиданий в огромном здании тюрьмы.
– Я пришел к Роберту Глиасону, - сообщил он ответственному надзирателю.
– Вы его адвокат?
– Да.
– Когда его арестовали, вы не были его адвокатом.
Мейсон нахмурился.
– А теперь я его представляю. Вы собираетесь привести его, или мне обратиться в Суд и заявить, что надзиратели отказали мне в возможности поговорить с клиентом?
Надзиратель посмотрел на адвоката, пожал плечами, ни слова не говоря повернулся и исчез. Через пять минут он вернулся и проводил Мейсона в комнату для свиданий.
Во всю ее длину стоял стол. В центре стола на пять футов вверх поднимался тяжелый металлический экран из мелкой сетки, отделяющий заключенных от адвокатов. Роберт Глиасон выбрал место где-то в середине
– Когда будете отвечать на вопросы, говорите тихим голосом, предупредил адвокат.
– Говорите правду, независимо ни от чего и ни от кого, как бы неприятна она ни была.
– Хорошо, сэр, - кивнул Глиасон.
Мейсон нахмурился.
– Вы делали заявление окружному прокурору?
– спросил адвокат.
Глиасон кивнул.
– В письменном виде?
– То, что я говорил, стенографировалось. Потом это расшифровали, отпечатали на машинке и дали мне подписать.
– Вы уже подписали?
– Пока нет.
– Где сейчас находится заявление?
– У меня в камере. Они дали мне его прочитать.
– Странно, - заметил Мейсон.
– Обычно они делают все возможное, чтобы обвиняемый как можно скорее подписал заявление.
– Я знаю, - сказал Глиасон.
– Они и меня пытались заставить, но я им заявил, что еще должен подумать и сразу подписывать ничего не собираюсь.
– Это вам не поможет, - устало сообщил ему адвокат.
– Если вы говорили в присутствии судебной стенографистки, то она имеет право дать показания в Суде, исходя из своих записей.
– Именно это мне сказали и люди окружного прокурора. Но я все равно пока ничего подписывать не собираюсь.
– Почему?
– Потому что я думаю отказаться от своих слов, - тихо ответил Глиасон.
– Вы не можете этого сделать. Зачем вы тогда вообще рот открывали?
– Я могу сделать все таким образом, как задумал, - возразил Глиасон.
– Сделать что?
– Отказаться от заявления.
– И каким образом?
– Я возьму на себя всю ответственность за убийство.
Мейсон уставился на обвиняемого сквозь разделявший их тяжелый экран.
– Это вы убили Эдварда Нортона?
Глиасон закусил губу и отвел глаза.
– Отвечайте, - приказал адвокат.
– Выкладывайте все начистоту. Посмотрите мне в глаза. Так вы убили Нортона?
Глиасон неуютно заерзал на стуле.
– Я бы пока предпочел не отвечать на этот вопрос, - сказал он.
– Вы должны на него ответить.
Глиасон нервно провел языком по губам, затем наклонился вперед так, что его лицо почти коснулось холодного металла.
– Я могу задать вам несколько вопросов перед тем, как отвечу на ваш?
– Да, - кивнул Мейсон.
– Спрашивайте, что угодно, но до моего ухода отсюда я должен знать, вы убили Нортона или нет. Если вы хотите, чтобы я представлял вас, я обязан выяснить, что произошло на самом деле.
– Люди окружного прокурора сообщили мне, что Фрэнсис поймали с частью тех денег, что были при Нортоне, когда его убили, - начал Глиасон.
– Не верьте всему, что говорят вам люди окружного прокурора! воскликнул Мейсон.