Мозговой Студень
Шрифт:
Голова у Типпса пошла кругом. Поддерживающий его ремень продолжал слегка покачиваться. Он увидел, что бедра его обезноженного тела выровнены точно с промежностью рыжей девки.
– Жизнь не имеет особого смысла, если мы не можем осознать наше вселенское предназначение…
Типпс снова застонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Слово, когда-то являвшееся для него наиважнейшим, стало его наваждением, его проклятием. Невзирая на то, что с ним случилось и на то, как он проведет остаток жизни, он нашел силы сказать себе: Ты просил это, Типпс,
– И не о чем не беспокойся. Я здесь, чтобы помочь тебе, сынок, - сказал мистер Торс, раскрывая свежий журнал и аккуратно кладя разворотом на живот рыжей девки.
перевод: Андрей Локтионов
" Мисс Торс "
У женщины не было рук. Ее звали Спуки1, и это имя подходило ей как нельзя кстати. Угольно-черные волосы и темно-синие глаза. Из-за дефекта, называемого эмметропическим бинокулярным отклонением один зрачок был чуть больше другого. Голос спокойный и мелодичный, только рот грязнее, чем помойка на свиноферме. И тем не менее, она была интересным человеком - разносторонним и экстраординарным.
Ростом Спуки была почти шесть футов. Весом - сто двадцать фунтов. Плоская, как доска. Под пергаментно-белой кожей проглядывали тонкие синие вены. "Лед", он же кристаллизованный метамфетамин, постоянно поддерживал ее в полуголодном состоянии. Еще одиннадцать лет назад она работала моделью подиума в агентстве "Форд". Засветилась на обложках "Аллюр" и "Наинтиз Вумэн", участвовала в проекте Бетси Джонсон, снималась для рекламы косметики. Однако после всех этих многотысячных контрактов Спуки довольно быстро превратилась в конченную наркоманку.
Падение было стремительным. Когда ищейки Винчетти засекли ее за занятием проституцией в Утике, тут же схватили ее. Винчетти нравились высокие, стройные и острые на язычок. Однажды вечером она, обдолбанная в хлам, совершила очень серьезную ошибку, попытавшись соблазнить одну из наиболее преданных "шестерок" Винчетти, Паули, чьим заданием было отвезти ее домой после ночного визита на комплекс. Она призналась:
– Паули, меня блевать тянет с вашего гребаного Винча. Член маленький, а изо рта воняет так, что с ног сшибает нахер.
Свои слова она сопровождала ловким маневрированием рукой в промежности Паули. Но Паули лишь улыбнулся, покачал головой и вернулся в комплекс, чтобы сообщить об инциденте Винчетти, который кстати являлся, по данным Департамента юстиции США, главой преступной пирамиды Винчетти-Лонна-Стелло. Винчетти контролировал практически всю торговлю героином и подпольным порно на восточном побережье. Так или иначе, в качестве компенсации за эту глупую выходку, личный врач Винчетти, бывший пластический хирург с Беверли-Хиллз по имени Уинстон Ф. Праути, безболезненно ампутировал руки Спуки чуть выше локтей. Теперь Винчетти использовал ее для секса с извращенцами и снимал на видео. Он пожелал, чтобы врач ей оставил достаточно длинные культи, чтобы она могла вводить
– Камера готова?
– спросил Фрэнки.
Ник настроил штатив.
– Почти.
– Свет достаточно яркий, Ник?
– жалобным, бархатным голосом спросила Спуки.
Она сидела, выпрямив спину, голая, на дешевом кофейном столике, дополнявшем "люксовые апартаменты", которые на самом деле были номером в отеле "Ховард Джонсонc" на окружной автомагистрали 233 близ Рима, штат Нью-Йорк. Они получили льготный тариф, десять долларов за два часа, потому что ванна была полностью выведена из строя, когда на прошлой неделе наркодилеры разнесли это место из-за сорвавшейся сделки. Ник и Фрэнки решили прикупить на сэкономленные деньги наркоты. Это же "говно-порно". Да и нахрен им ванна?
– Эти гребаные фонари жарят меня, будто я какой-то гребаный фазаний сатэй с кари и имбирем, - продолжала скулить Спуки, взяв сравнение, видимо, из воспоминаний о четырехзвездочном нью-йоркском ресторане во времена своей работы в "Форд".
– Смирись с этим, сучка, - сказал Фрэнки.
– Отсоси, импотент долбанный, - спокойно парировала Спуки.
– Подрочи мне, - огрызнулся Фрэнки. Потом он сделал паузу и расхохотался во все горло.
– О, подожди-ка! Ты ж не можешь мне подрочить! Потому что у тебя нет рук!
– Да, будь у меня руки, я показал бы тебе "фак"!
– oна посмотрела на Ника.
– Как тебе нравится этот бесполезный кусок дерьма? У гребаного парня член в три раза больше, чем у других, и он ни хрена не может им сделать. Какой прок от члена, который не стоит? Как титька на гребаном коровьем вымени.
Фрэнки явно не понравилось это замечание. Бледное лицо нарколыги-морфиниста побагровело от ярости.
– Ты, гребаная безрукая банка со спермой, я целый год был порно-звездой номер один!
– Ага, педик, и кто ты сейчас? Долбанный импотент. Опять всю ночь будешь, блядь, пытаться приподнять свой хрен, как в прошлый раз?
Фрэнк стоял голый и дрожал, словно при болезни Паркинсона. Его некогда накачанные с помощью стероидов мышцы теперь обвисли от истощения.
– Почему я должен...
Ник явно потерял терпение.
– Фрэнки, ну что ты. У нас остался всего час, а нам нужно еще наснимать двадцать минут "говна".
Спуки хихикнула, немного ссутулившись. На ее талии не было видно ни одной жировой складки, как будто ее мускулатуру покрывал слой белой малярной краски.
– Фрэнки, мать его, нервничает, потому что знает, что у него не встанет. А раз у Фрэнки не стоит, у Винча больше не будет никакого резона держать его. Через неделю он будет уже в одной из опорных стоек того нового железнодорожного моста, который строят через реку Мохок. Все наркоманы - импотенты.
– Спуки нежно улыбнулась, хлопая глазами.
– Смирись с этим.
Фрэнки уже был близок к конвульсиям.
– Никакой я не наркоман!
– взревел он.
На его обеих руках как швы выделялись следы от инъекций.