Мозги
Шрифт:
— Во что, вы не верите?
— Не верю, что мне удалось все сделать, как следует…
Лиз ничего не ответила.
— После случая с Дейвом я подумала уже, что ни на что серьезное больше не способна, — всхлипывая, говорила Кристина. — Я только-только начинаю понимать, что на самом деле произошло! Только-только до меня начинает доходить то, насколько все это было серьезно… Только сейчас я начинаю все по настоящему осознавать!
— Дорогая моя, — ответила Лиз, обняв Кристину за плечи, — уже все позади. И вы абсолютно всё сделали правильно… Возможно, сейчас у нас есть все основания сказать, что трагедия, произошедшая с Вайсманом, окончательно вернула вас к действительности.
— Да, — тихо сказала Кристина, — но ведь, если бы я сделала что-то не так, доктор Вайсман мог бы умереть…
— Никто не знает, что уготовано каждому из нас, дорогая Кристина… Быть может, это чудовищное стечение стольких обстоятельств не было случайным…
— Значит, я ещё на что-то способна? — тихо спросила Кристина.
— Девочка моя, я восхищаюсь вами. Вы, даже сами того не подозревая, и мне помогли понять, что и я на что-то ещё способна. Когда с моим мужем произошло несчастье, я оказалась бессильна, и духом, и физически ему помочь, и в определенный момент в моем сознании закрепилась мысль, что я могу быть кем угодно, но только не врачом. Что я окончательно потеряла в себя веру, если не нашла в себе сил выполнить главный завет врача — сделать все возможное для спасения жизни человека… Но ваша решимость, ваша воля передались и мне. И я хочу искренне поблагодарить вас за это, даже если сейчас и выясняется, что и вы сами делали это несколько бессознательно, — сказала Лиз и улыбнулась.
— Да уж, — ответила Кристина, — наша жизнь, действительно, очень непредсказуема, и трудно понять, какие выводы, сделанные нами после того, или иного опыта, направляют нас к нашему истинному предназначению, а какие уводят далеко в сторону…
— А не пора ли нам пообедать, а? — сказала Лиз после некоторого молчания.
— Пойдемте, — заключила Кристина, поднимаясь, — только, в начале, мне необходимо навестить моего "пациента"…
— Навестите, навестите. Лучше, если вы его навестите его сами, а то я так давно его знаю, что за некоторые его принципиальные суждения порой просто готова его убить…
— За что же? — удивленно спросила Кристина.
— Это долго рассказывать, и, я думаю, не зачем… Просто, с возрастом Вайсман превращается в нудного философа. Пожалуй, ему нельзя давать себе ни минуты отдыха, чтобы у него не оставалось времени на серьезные философские рассуждения. Давайте, приводите его, скорее, в полную боевую готовность, пусть возвращается к своим многочисленным проектам.
— Хорошо, — усмехнувшись, ответила Кристина, — постараюсь сделать все, что от меня зависит.
— Да, — сказала Лиз, открывая дверь, — за день до своего падения, Вайсман поделился со мной некоторыми соображениями по поводу своих новых проектов.
— И…
— И сказал, что хотел бы и вас привлечь в некоторые из них. Что вы на это скажете?
— Вы верно заметили, Лиз, — сказала Кристина, немного помолчав, — мне, действительно пора возвращаться к нормальному течению жизни. И надо сделать это прямо сейчас, когда для этого сложились обстоятельства. Причем, не раздумывая долго…
— Рада это слышать, дорогая Кристина. Рада это слышать.
Глава 52
Наступил день возвращения
Состояние здоровья Вайсмана уже не вызывало опасений, и Лиз совершенно спокойно оставляла его на попечение Кристины, которая успела проявить себя и как высокопрофессиональный специалист, и как внимательный друг, в котором Вайсман больше всего нуждался в ближайшее время.
— И самое главное, — говорила Лиз Кристине, — не забывайте о том, что я приеду, как только пройдет презентация проекта моего мужа. А это произойдет довольно скоро. И, скорее всего, я буду говорить со своим мужем о длительном отсутствии, так как я уже пообещала Вайсману помочь ему с некоторыми его новыми проектами.
— Будем ждать вас с нетерпением, Лиз, — говорила ей Кристина. — И, пожалуйста, не беспокойтесь за доктора Вайсмана. С ним теперь все будет хорошо.
— Я полностью вам доверяю, дорогая Кристина, но прошу вас, не забудьте о том, что при малейшем обострении состояния Вайсмана все-таки лучше связаться со мной в любое время дня и ночи, и помощь не заставит себя долго ждать…
— Уверенна, что ничего серьезного не произойдет. Но в любом случае, я буду держать вас в курсе…
— Спасибо…
— Не волнуйтесь, Лиз. И спокойно занимайтесь своими делами.
— Да, я хотела напомнить вам об одном, не менее важном деле, Кристина, — сказала Лиз, уже перед тем, как садиться в машину. — Как вы думаете поступать дальше?
— Вы имеете в виду моё пребывание здесь?
— Да. И к тому же, я имею в виду ваших родителей. Вы ведь так и не сообщили им о том, где находитесь… Думаю, уже пора дать о себе знать, как вы считаете?
— Что касается Африки, то, я, разумеется, останусь здесь до тех пор, пока доктор Вайсман в этом нуждается. И затем, когда он поправится, я думаю, мне будет, чем здесь заняться…
— Вот и отлично! А как насчет родителей? Вы сообщите им?
— Я сделаю это в ближайшее время, не беспокойтесь, доктор Уитни.
— А остальное? — спросила Лиз, немного помолчав.
— Если вы имеете в виду Дейва, то здесь воспоминания ещё слишком свежи, но я надеюсь, работа поможет мне забыть об этом.
— Позаботьтесь об Уолтере, Кристина, — многозначительно заключила Лиз, — мне очень хотелось бы, чтобы с ним все было в порядке.
"Хорошая, все-таки, девушка — Кристина, — думала Лиз по дороге в аэропорт, — и как получается так, что судьба заставляет страдать таких хороших людей… Надеюсь, что с Вайсманом ей повезет больше…" Вдруг, испугавшись своих собственных мыслей, она опомнилась от внутренних размышлений, и сосредоточила все своё внимание на документах, полученных от Вайсмана, относительно его предстоящих проектов.
"А, что? — вновь подумала она. — Это не такая уж и странная мысль… В конце концов, Вайсман тоже хороший человек, и вполне заслуживает счастья в личной жизни…"
Глава 53
Спустя несколько дней состоялось открытие нового детского городка Джозефа Каннингфокса, на которое, как и предполагалось ранее, пришло очень много людей.
Стивен Уалдер стоял рядом с Уитни с крайне удивленным выражением лица.
— Кто бы мог подумать, что Каннингфокс догадается до воспроизведения Олимпа, — отметил он, рассматривая очередное произведение искусства, предложенное Джозефом Каннингфоксом.