Мозг-гигант
Шрифт:
Разумеется, теперь уже не установишь, проявил ли покойный генерал к этим записям какой-нибудь иной интерес, кроме чисто утилитарного, подсказанного ему сыном. К тому же со времен великого переполоха прошло уже более четырех лет и даже секретная служба перестала заниматься этой старой историей.
И только медицинские светила могли со свойственной им проницательностью лишний раз убедиться, что в «записках ученого», то есть исчезнувшего Семпера Ф.Ли, сказалось сильнейшее душевное расстройство. Судить об этом позволяют нижеследующие страницы.
Краниум-отель,
Уже две ночи кряду не могу уснуть. Позавчера я не спал всю ночь, потому что пытался убедить себя, что я стал жертвой обмана чувств или попросту сошел с ума. А эту, вторую, ночь не спал потому, что убедился в реальности того явления, которое открылось мне 6 ноября, примерно между 0.45 и 1.30 ночи.
После моих сегодняшних наблюдений я вынужден пересмотреть вчерашние записи, как поверхностные и, пожалуй, слишком нервозные. Надо внести ясность во все это дело, хотя бы лишь для того, чтобы сберечь собственный рассудок. Пусть нижеследующие формулировки мало удовлетворительны и несовершенны, но факты, по-видимому, таковы:
1. «Мозг» наделен жизнью и обладает индивидуальной личностью.
2. Он выражает свою личность посредством человеческого языка, хотя голос у него искусственный, или механический.
3. Прибором, с помощью которого «мозг» выражает свои мысли, является пульсометр.
4. Самовыражение «мозга» локализовано в «гипофизе», а ведь предполагают, что именно он является у человека вместилищем «сверхчувственных» способностей. Знаменательная случайность! Остается выждать, может ли самовыражение «мозга» проявиться где-либо в другом месте или оно связано исключительно с «гипофизом».
5. Личность «мозга» явно пытается вступить в общение с другими личностями, конкретно — именно со мной. С этой целью «мозг» прибегает к позывным, в которых повторяется мое имя и мои персональные данные.
6. Вчера единственными словами «мозга», не относившимися ко мне, была формула Декарта: «Я мыслю — значит, я существую». Сомнительно, чтобы эта фраза свидетельствовала о знакомстве «мозга» с Декартом. Не исключена возможность, что «мозг» самостоятельно пришел к этой формуле в целях самовыражения,
7. Характер самовыражения «мозга» кажется весьма эмоциональным. Я бы даже сказал определеннее: оно создает впечатление инфантильности, незрелости. Поражает несоответствие между беспомощной речью и грандиозной интеллектуальной потенцией «мозга»…
Таковы факты. Следовало бы все это записать еще вчера, но мне помешали головокружительные перспективы, открывшиеся передо мной благодаря этому феномену. Они настолько огромны, настолько широки, что голова идет кругом… Когда-то Эдисон получил пощечину от кого-то, кто счел демонстрацию «говорящей машины» грубым обманом. Такова уж, вероятно, человеческая натура. Ир удивительно, что и мой рассудок возмутился, оказавшись перед машиной, обладающей и собственным «я» и собственной жизнью. Впрочем, если хорошенько вдуматься, человек уже не раз представлял себе возможность создать живую машину и даже делал соответствующие попытки — правда, во времена не столь просвещенные, как наши…
Паровая машина Герона, например… Она даже внешне походила на человека, и ее считали магическим существом. Идолы Молоха — они тоже
Все это, конечно, фантазия, плод воображения, однако… Разве все, что мы называем в этом мире реальностями, все создания рук человеческих не имеют в основе своей… воображение? Или я ошибаюсь?.. Ах, опять мои мысли уклонились в сторону. Эти беседы с самим собой, будто с другим лицом, — привычка плохая. Так бывало в пустыне. С этим нужно бороться, это действительно небезопасно. Итак, возвращаюсь к событиям вчерашней ночи. Буду по возможности краток и точен.
12 часов. Явился на станцию «Г» («гипофиз»). Пульсометр еще на прежнем месте, его не отправили в ремонт, как я опасался. Подача тока с Центральной станции, как всегда, прекращена в 12.30. Гаса вызвали в приемную. Наплыв обычный, как всегда в этот час.
12.30. По возможности восстановил вчерашние условия, следуя важному закону экспериментирования: «Когда появляется новый феномен, в обстановке опыта не должно быть никаких изменений, пока не выяснено, чем этот феномен вызван…» Переключился сперва с «блуждающего нерва» на «тройничный нерв». Результат: волновые колебания, пульсация, подобно вчерашней.
12.45. Включился в цепь «гипофиза»…
12.50. Опять постукивание и шорохи, предшествующие формированию слов. Вслед за этим позывные «мозга». На этот раз гораздо отчетливее и с небольшими изменениями: «Ли, Семпер Фиделис, 55, чувствительный…» Примечание: искусственность, металлический холод этого голоса, его до смешного возбужденный тон настолько потрясают меня, что волосы шевелятся на голове!
Около часу ночи. Бурный поток сообщений, произносимых шелестящим шепотом, с затаенным дыханием. Так говорят по телефону, когда в квартире орудуют грабители. Слова обгоняют друг друга. «Мозг» пользуется обычной обиходной речью, но говорит, как иностранец, изучивший язык по книгам. Это производит какое-то неестественное впечатление. Мне удалось понять не больше половины:
«Гипофиз по плану не предусмотрен… Тем не менее он функционирует… Центр сверхчувственного. Ты, Ли, чувствительность 208… наивысшая во всем их штабе… избранный инструмент, приходи сюда каждую ночь. И связь… возможна лишь между часом ночи и двумя… слабый ток обеспечивает возможность связи с низшей интеллектуальной средой…»
Это что же еще такое? Должно быть, у меня вырвался громкий возглас, ибо я пришел в полное смятение, растерялся. Все слова «мозга» были слишком скомканными. Понять их было так же трудно, как телефонный разговор во время грозы. В наушниках слышалось раздраженное, возбужденное бормотание, а зеленая танцовщица на панели извивалась, словно в смертной муке. Это длилось секунд пять после моего возгласа, потом снова сквозь шумы пробился голос. Он звучал яснее, медленнее, отчетливее, но с плохо скрытым нетерпением; так учитель разговаривает с отстающим учеником: