Мозаика
Шрифт:
— Кого это еще черт несет? — вне себя от злости спросил один из людей Рейли, прищуриваясь.
А в «Дуранго» Сэм почувствовал облегчение, больше похожее на эйфорию, — Джулия была жива. Слава богу! Она стояла на темной стоянке в длинном пальто его матери, а ее седые волосы отливали серебром в свете фар.
И тут же он увидел пятерых вооруженных людей, окружавших ее, и его эйфория мгновенно улетучилась.
Он хотел было рвануть «Дуранго» резко вперед, чтобы протаранить всех этих подонков. Но в этом случае он может убить Джулию.
Одним из правил Компании было
Одной рукой он схватил свой пистолет, а другой рванул ручку двери. Придерживая дверь левой рукой, он двинул машину вперед, на руле был лишь большой палец и нижняя часть ладони руки, державшей пистолет. Взвизгнув тормозами всего в полутора метрах от Джулии и тех, кто удерживал ее, он распахнул дверь, чтобы выскочить из «Дуранго».
Яркие фары были очень близко от плотной группы на стоянке. Свет разогнал ночь и осветил стоянку так, что глазам было больно.
— Господи Иисусе! — разозлился Рейли и прикрыл глаза. — Этот тип совсем с ума сбрендил. Мак, пойди и возьми его, а остальные ведите Остриан внутрь. Да побыстрее!
Рейли ощупью двинулся к зданию, а за ним остальные четверо, подталкивая Джулию.
Два события произошли почти одновременно: Мак подошел к «Дуранго» со стороны водителя как раз в тот момент, когда Сэм выскакивал из него.
— Какого черта ты здесь делаешь! — прорычал Мак. Сэм бросил на охранника лишь один быстрый взгляд. Тот только что вышел из яркого света и был явно еще ослеплен, потому что его пистолет был нацелен вперед как-то неуверенно. Плавными и отточенными движениями Сэм использовал правую руку в качестве пружины и нанес, как мечом, удар хито иши по его предплечью.
Человек крякнул и, прежде чем его пистолет загремел по бетону, Сэм отклонился назад, согнул левую ногу для равновесия и нанес правой ногой мощный прямой удар мае-кегу прямо ему в подбородок. В шее охранника что-то отвратительно хрустнуло, и он, зловеще затихнув, упал.
В этот момент Джулия тоже пошла в атаку. Она знала, что при таком ярком свете враги так же слепы, как и она. Она выхватила из кармана перечный аэрозоль матери Сэма. Без промедления она повернулась, нажала кнопку на баллончике и выпустила струю аэрозоля туда, где должны были быть их лица.
Они закричали от жуткой боли.
В тот же миг Рейли обернулся к Джулии. Он, не видя, пытался схватить ее за руку, она почувствовала его движения — волны тепла завихрились в ледяном воздухе. Он не мог ее видеть.
Она улыбнулась и вновь выбросила руку вперед, окатив Рейли перечной струей. Рейли завопил и стал тереть глаза, а потом начал бешено ругаться, выкрикивая ее имя.
Сэм видел атаку Джулии и то, как четверо человек орали и яростно терли глаза, пытаясь вновь найти ее. Он прыгнул обратно в «Дуранго» и рванул вперед, чтобы резко, с визгом затормозить.
— Садитесь!
Джулия вскочила на заднее сиденье, и «Дуранго», дымя резиной покрышек, устремился вперед.
43
ДНЕВНИК СВИДЕТЕЛЯ
Цюрих в те дни был рассадником шпионов и борцов за свободу. Маас не мог не попасть под влияние этого неистовства. Он был не просто банкиром, он был банкиром-романтиком. Когда он открыл сокровища, доставленные на хранение Генрихом Гиммлером, то решил, что надо вернуть их законным владельцам. Но он не имел возможности сделать этого, все они значились под именем Гиммлера. В конце концов, у Гиммлера были дети, которые по швейцарским законам имели право на наследование.
Поэтому Маас переписал сокровища на себя, использовав псевдоним Роджер Бауэр. В ту ночь он решил кутнуть с новым американским другом, армейским офицером, который пообещал помочь Маасу найти законных владельцев произведений искусства, где бы они ни находились. Именно тогда вы убили его... за попытку совершить это великое и доброе дело.
19.01. ВОСКРЕСЕНЬЕ
АНАХАЙМ (ШТАТ КАЛИФОРНИЯ)
Пряные ароматы стейка выплывали из элегантного бального зала отеля «Хайят Ридженси» в Анахайме, где вскоре должны были начаться обед и речи. В приемной по соседству Крейтон Редмонд пожимал руки, рассудительно кивал головой и подобающим образом посмеивался, когда доброжелатели выстроились в очередь, чтобы хоть на несколько мгновений завладеть его вниманием. Это были большие жертвователи округа Ориндж — короли компьютерных программ и комплектующих, воротилы финансов, бизнеса, творческих союзов к торговли автомобилями. Богатство, казалось, сочилось из их пор. Крейтон стоял на сквозняке и расплачивался обаятельной улыбкой за каждое обещание голоса и финансового взноса.
— Каковы сейчас рейтинги, судья? — спросила женщина из Ирвайна, места, где сосредоточены бизнес-центры из стали и стекла, возвышающиеся на пятьдесят этажей над цитрусовыми рощами.
— Мы подскочили до сорока пяти, — спокойно сказал Крейтон. — И уже сидим на них около четырех часов.
— О, сорок пять процентов! — воскликнул человек из Хантингтон-Бич, где кинозвезды покупали дорогие дома, чтобы снести их и воздвигнуть еще более дорогие дома, столь ужасные, что их прозвали «свиньями на участке». — Это уже что-то. Я слышал, что еще утром у вас было только сорок процентов. Мы должны выиграть!
Крейтон благосклонно принимал поздравления, но сохранял осмотрительность. Как и положено превосходному борцу за высший пост в государстве, Дуглас Пауэрс с ходу отмел все обвинения. «Они безосновательны, — заявил он. — Это ложь и ничего, кроме лжи!» Его жена и дети тут же вышли в эфир, отрицая, что он когда-либо мог совершить такую мерзость, как приставания к детям. Сила их веры в него, страсть, с которой они выступали, были столь убедительны, что очень быстро остановили падение рейтинга Пауэрса.