Мозаика
Шрифт:
Обуреваемый потоком дурных предчувствий, Стаффилд понял, что он вряд ли сможет вернуться к старой жизни в Лондоне. Наступило время перемен, и благодаря гибкому уму он точно знал, что нужно делать. Шесть миллионов долларов, которые должен добавить Редмонд, позволили бы Калле и ему исчезнуть и жить гораздо лучше, чем можно вообразить. Кроме того, эти деньги позволили бы ему совершать вылазки в подпольный мир секса, без которых, как он знал, ему не обойтись.
Поэтому для Стаффилда было крайне важно выполнить сегодняшнюю работу на высшем уровне.
Он решительно посмотрел на аудиторию:
— Дамы и господа,
При этих словах все навострили уши. Блеснули вспышки фотоаппаратов. В задней части зала жужжали телекамеры.
— Я привез некоторые документы, — продолжал он, повторяя заученный наизусть текст, который находился в портфеле, взятом им в аэропорту Хитроу. — Они подтверждают и дополняют то, что первой раскрыла газета «Санди таймс» и о чем вы по существу уже прочитали в сегодняшних утренних газетах. В двух из них есть фотографии Пауэрса с некоторыми из своих жертв. Вы увидите разведданные из Амстердама и Белграда, которые приводят и другие примеры его предосудительного прошлого...
— Подождите-ка! — Один из мужчин в первом ряду резко замотал головой. — Как мы можем верить вам? Вы должны были открыть это народу несколько месяцев тому назад.
На широком лице журналиста было написано подозрение.
Какая-то женщина высказалась скептически:
— Нынешнее выступление чертовски удобно. Вы оставляете Дугласу Пауэрсу для опровержения совсем мало времени!
Другие репортеры с суровым видом разглядывали Стаффилда. Некоторые беспокойно ерзали, словно готовые тут же вскочить и уйти.
Стаффилд кивнул. Это был критический момент. Винс Редмонд смог передать ему подготовленную речь, но только от него самого теперь зависело, чтобы она прозвучала искренне и ему поверили. Он выпрямился, чтобы стать еще выше. Простой и надежный толстяк, он на все сто процентов выглядел типичным профессионалом.
— Безусловно, — спокойно продолжал он. — Ваши сомнения понятны. Всегда важно знать источник. Случилось вот что. Когда новость появилась сегодня утром в лондонских газетах, мне позвонили два моих агента времен холодной войны, с которыми я поддерживаю связь с той поры, когда служил в МИ-6. Я уверен, все знают, что это у нас отдел зарубежной разведки. Они хотели опубликовать документы. Я смог бы переадресовать все это на Уайтхолл [33] , и тамошние большие шишки без всяких сомнений переслали бы это вашим парням из Министерства юстиции. Но вы же знаете, как долго мелют эти чертовы жернова бюрократии. К тому времени, когда оба правительства передали бы документы по своим обычным каналам, Пауэрс давно бы стал президентом. Я уверен, что это не пошло бы на пользу ни одной из стран, учитывая тот разврат и, конечно же, те явные преступления, которые здесь фигурируют.
33
То
Слово «преступления» привлекло внимание репортеров, как и предполагали Стаффилд и Винс Редмонд. Некоторые корреспонденты закивали головами. Другие начали выкрикивать вопросы: «Преступления какого рода?», «Кто является источником?» Его объяснение было резонным, и их поведение стало чуть менее агрессивным, но с лиц все еще не сходила подозрительность. Утренние газеты и сводки новостей подвели бикфордов шнур к политической смерти Пауэрса. От Стаффилда зависело то, насколько грамотно он будет подожжен.
— Репортер «Санди таймс» неправильно истолковал документы, полученные им от своего источника, — серьезно продолжал Стаффилд. — Например, документы из пражского досье приводят имя Пауэрса вместе с именами тех, с кем он якобы занимался сексом за деньги. — Он вынул листок и показал два имени: — Ян и Зора. Хорошие доказательства... нашего невежества. Это показывает, как плохо мы знаем чешский язык. Никто не удосужился проверить. Это не женские имена. Согласно моей информации, Пауэрс никогда не занимался сексом с девочками по вызову. Он педераст. Он специализируется на маленьких мальчиках.
Глухой ропот прокатился по аудитории. Непрерывная череда вспышек осветила лицо Джеффри Стаффилда. Воцарилась атмосфера шока и ужаса. Как только Стаффилд продолжил, репортеры затихли и полностью сосредоточились, быстро делая записи.
— Очевидно, — продолжал Стаффилд, — что это важно обнародовать не просто по моральным соображениям, а потому, что растлители малолетних крайне уязвимы перед шантажом. Большая часть этого материала уже находится в опасных руках.
Он поднял фотографию, на которой Пауэрс садится в лимузин вместе с воротилой секс-бизнеса и проституткой:
— Здесь вы видите маленьких мальчиков, выставленных напоказ.
Он поднял фотографию из Белграда, на которой Пауэрс обнимал за плечи двух мальчиков-блондинов, которым на вид было лет по восемь. Он сопровождал их в сомнительный с виду отель.
— Эта гостиница пользуется дурной репутацией в связи с тем, что предоставляет номера с почасовой оплатой для совершения половых извращений всевозможных видов.
На самом деле на фотографиях был снят сам Стаффилд. Кто-то из сотрудников Редмондов с помощью электронного монтажа вставил на его место тело и лицо Пауэрса. Но Стаффилд не думал об этом. Чтобы ему поверили, он должен был сам верить в ту ложь, что говорил. И в этот момент, столкнувшись с недоверчивой прессой и с крушением привычной жизни, Стаффилд убеждал себя в том, что каждое сказанное им слово есть Божья истина.
С мрачным видом он описывал оргию в Монако, о которой сообщала «Санди таймс».
— Они упустили важный факт. Дети, которые присутствовали там, не были простыми свидетелями. Одного из них Пауэрс изнасиловал.
Затем он зачитал выдержку из данного под присягой свидетельства торговца гашишем из Амстердама. Оно было написано на голландском языке, и Стаффилд прочитал перевод, якобы сделанный его старым источником из МИ-6, а на самом деле предоставленный каким-то помощником Редмонда.
— "Я был проводником Пауэрса во время двух поездок в Валлен, где он использовал для своих целей двух мальчиков..."