Мозаика судеб

Виктор Барбара

– Да, этот город для женщин. – Николь взяла Габриэлу под руку. – Если бы мне пришлось сейчас жить в Париже, я бы этого не перенесла.

– Конечно, – согласилась Габриэла, – здесь ты ходишь в начальниках. – Она снова опустилась на диван. – Итак, расскажи мне все.

Николь присела рядом, скрестила свои стройные ноги и выудила из стеклянного ящичка сигарету.

– Послушай, неужели похоронные церемонии продлятся еще и следующую неделю? Мне было бы приятно, если бы

ты полностью доверяла мне.

– Конечно, – быстро ответила Габриэла. – Без твоей помощи мне будет очень трудно, особенно здесь, в Нью-Йорке.

– Хорошо, тогда я буду до конца откровенна, моя милая. – Как всегда, Николь кстати и некстати вставляла в свою речь французские словечки и фразы, что американцы находили забавным, а французы шокирующим. – Я должна признать, что ошиблась, считая, что ты никогда не сможешь расстаться со всеми этими сентиментальными воспоминаниями! Никогда!

– Расставаясь с одним, обретаешь что-то другое.

– И что же ты нашла? Как интересно? Я была бы крайне удивлена, если бы французы сотворили с тобой это чудо.

– Смотря что ты понимаешь под этим.

– Ты чувствуешь себя уверенно и в делах, и в личном смысле. Мне в это не верится.

– На самом деле чувствую себя почти счастливой, но это не имеет никакого отношения к моему пребыванию в Париже.

– Ты скучаешь в Нью-Йорке?

– Какая-то часть меня стремится в Париж, но я совершила бы ошибку, если б вернулась туда сейчас.

– Почему?

– Нью-Йорк для меня не то место, чтобы думать о карьере. Мне здесь так хорошо, что я забываю о работе.

– Когда женщина забывает о работе и чувствует себя удовлетворенной, это может значить только одно.

– Что же?

– Что она завела любовника. – Николь улыбнулась. – Итак, да или нет?

– Да, только не волнуйся, это не продлится слишком долго.

– Какая ты оптимистка, ma cherie, – сказала Николь.

– Просто мы встретились в неблагоприятное время и, конечно, в неподходящем месте.

– Это не имеет значения. Любовь сама управляет нами. Она или благополучно кончается, или не кончается никогда, – сказала Николь с ноткой печали в голосе.

– Если бы ты знала, сколько у меня проблем и без этого – больная мать, нелады с дочерью. Как я могу дать волю своим чувствам? Если я сделаю это, то я просто дура, даже больше чем дура. Я так скучаю по своей матери, по Дине, но ирония в том, что в обеих ситуациях не имеет значения, где я нахожусь. Даже когда я рядом с ними – мы совсем чужие.

– Как Дина? – мягко спросила Николь.

– Сейчас нормально, но она попала в автомобильную аварию.

– Не может быть! – воскликнула Николь, всплеснув руками. –

Надеюсь, ничего серьезного?

– Все обошлось, хотя могло быть хуже. Ее уже перевели в общее отделение, на выходные выпишут.

– Все случилось одновременно, похороны и все это. – Николь встряхнула головой. – Габриэла, я так расстроилась, когда я услышала о Пите. Такой молодой!

– Это действительно ужасно.

– По крайней мере, теперь вы с Диной вместе?

– Нет. Может, я обманываю себя, что все наладится и мы когда-нибудь будем вместе. В такие минуты руки опускаются и одна надежда – найти забвение в работе.

– Она больше не ребенок, – веско сказала Николь. – И самое лучшее, на что ты можешь рассчитывать, так это на перемирие, когда вам придется время от времени быть вместе. Одним словом, «холодная война».

– Я не хочу, чтобы было так. Я хочу более теплых отношений!

– Не все происходит в мире по нашему желанию и так, как мы предполагаем.

– Это так странно, Николь. Я так хотела ребенка, возможно, надеясь, что он заполнит ту ужасную пустоту, которая образовалась, когда я фактически потеряла мать.

Она сделала паузу, чтобы сосредоточиться, ища точное выражение своей мысли.

– Вот этого как раз и не получилось, – заключила Габриэла.

– Ты можешь раздавить любое существо, взваливая на него груз своих забот, ma cherie.

– Но все-таки разрыв между нами случился целиком по вине Пита – это он настроил Дину против меня.

– Чепуха! – с неожиданной резкостью воскликнула Николь. – Она была уже взрослой девчонкой, когда оставила тебя. Шестнадцать лет – вполне достаточно, чтобы самостоятельно принимать решения и отвечать за свои поступки.

– Тогда что же мне делать? Уступить? Отказаться от всяких попыток вернуть ее?

– Не уходи от проблем.

– Не понимаю. Я же здесь, никуда не ухожу.

– Да, пока. Но на самом деле ты обитаешь далеко отсюда. Не обманывай себя, Габриэла, географическое расстояние тут ни при чем. Ты все равно здесь чужестранка.

– Давай пока не будем говорить об этом, – попросила Габриэла. Ее глаза заблестели от слез. – По крайней мере, сейчас.

– Безусловно. Давай-ка лучше поговорим о Паскале.

Габриэла виновато улыбнулась, поморгала, чтобы прогнать слезы.

– Прекрасная тема! Захватывающе интересная!

Николь засмеялась:

– Ты, кстати, прочитала его статью?

– Комментарий к моей истории в фотографиях? Еще нет. А что, хорошо?

– Совершенно не в его стиле. Такой лихой, неожиданный поворот… Думаю, это потому, что фотоматериал задел его за живое.