Мозаика судеб
Шрифт:
– Что случилось? – спросила Габриэла. – Ты сейчас похож на тигра в клетке.
Он не ответил, подождал, пока дочь вышла из машины, к удивлению, обнял Габриэлу за плечи и дрожащим от слез голосом произнес:
– С девочкой несчастье.
Она отшатнулась, испуганно глянула на отца в надежде, что это ошибка и, может быть, она что-то не так поняла.
– Что случилось? – тихо, теряя голос, повторила она.
– Клер позвонила и сказала, что Дина поехала с каким-то парнем в Коннектикут и машина перевернулась.
Габриэла услышала рыдания
– Она жива! Слава Богу, она жива.
– В каком она состоянии? – сдерживая слезы, едва нашла в себе силы спросить Габриэла.
– Клер сказала, что она сильно разбилась.
– Где это случилось? – спросила Габриэла.
– Я все записал, кажется, недалеко от колледжа – там есть такое местечко Фолс Виллидж. – Он опять взял ее за руку. – Габриэла, подожди. Я звонил Нику, хотел узнать, как вы провели прошлый вечер. – Он сделал паузу, ожидая ее реакции, но, не дождавшись ответа, закончил: – Я вовсе не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь…
Габриэла обхватила отца, прижалась к нему, заверяя его сквозь слезы, что это сейчас не имеет никакого значения. Никакого! Только Дина!
В ее памяти всплыло лицо матери после удара, их ночные бдения у ее постели. Следом возникло лицо Дины – да, Габриэла была готова платить за свои грехи, но не такой же ценой!
– Габриэла, – печально сказал отец, – я не могу поехать с тобой. Виолетта отпросилась на уик-энд, и мне придется сидеть с мамой.
– Хорошо. Не беспокойся…
– Но я приеду сразу, как только Виолетта вернется после выходных. А может, даже и раньше… Как ты собираешься добраться туда?
– Лучше всего на машине. Или попытаюсь узнать расписание местных поездов.
– Возьми машину, – посоветовал отец. – Без нее в этом захолустье не обойдешься… – Он сделал паузу. – Габриэла, когда я звонил Нику, то объяснил ему, почему тебя разыскиваю. Он предложил приехать и отвезти тебя к Дине.
– В этом нет необходимости. Лучше я поеду одна. – В этом Габриэла была тверда. Она не стала выговаривать отцу, просто взглянула на него с укором. – Я хочу побыть с мамой. Хоть минутку… Скажу ей несколько слов и поеду.
Как обычно, когда дочь настаивала на разговоре с матерью, Сильвио попытался остановить ее:
– Зачем это? Сама расстроишься и ее расстроишь. Поговори со мной, я тоже умею слушать и говорить.
Габриэла не послушала его, прошла в дом, заглянула в одну комнату, в другую… Нашла мать в столовой. Одри сидела в инвалидном кресле лицом к широкому окну, за которым виднелась лужайка, примыкавшая к внутренней стороне дома.
– Привет, мамочка. – Габриэла обняла ее.
Веки открытых глаз матери затрепетали, на щеках проступил едва заметный румянец. Габриэла опустилась на колени и уже более спокойным голосом сказала:
– Я хочу тебе столько рассказать, но сейчас у меня нет времени. С Диной несчастье. – Она прерывисто вздохнула, пытаясь подавить рыдания. – Я отправляюсь в Коннектикут. – Помолчала
Габриэла взглянула на мать. Глаза ее были закрыты, голова опущена, и подбородок касался груди.
– Все будет хорошо, мама. – Она встала. – Я уверена, все будет хорошо. – Габриэла прищурилась, борясь со слезами, грустно покачала головой: – Потому что я не знаю, что еще плохого может случиться в моей жизни?
– Когда ее только доставили к нам, сестры сообщили, что девушка звала маму, – сказал доктор. – Вот что странно: через несколько часов она впала в легкую кому и начала звать отца. – Он сделал паузу и сунул в рот незажженную трубку. – Мы применили интенсивное лечение, следует проверить, нет ли внутримозгового кровотечения. Причин для паники нет, миссис Моллой, пока речи нет об операции.
Руки у Габриэлы задрожали так, что ей пришлось отставить протянутую ей кем-то чашку кофе.
– Пожалуйста, ничего от меня не скрывайте, я уверена, что вы что-то недоговариваете. Никто не может мне объяснить, в каком состоянии моя дочь.
Доктор с особым интересом взглянул на нее и только потом перевел взгляд на медицинскую карту. Перелистал несколько страниц, пока не добрался до конца.
– Смотрите, у нее сотрясение мозга, сломано несколько ребер, кровоподтеки от ушибов на левой ягодице, нижней части позвоночника и на левом плече, внутреннее кровотечение в брюшной полости, которое в настоящее время остановлено. К тому же в срочном порядке пришлось удалить селезенку.
Волна слабости накатила на Габриэлу – ей пришлось напрячь все силы, чтобы не упасть в обморок.
– С вами все в порядке, миссис Моллой? – встревоженно спросил врач, обращаясь к ней так, как она давно уже отвыкла, но сейчас Габриэле было не до этого.
– Все хорошо, доктор, пожалуйста, продолжайте.
– Как я уже сказал, мы внимательно наблюдаем за девушкой, потому что повреждена голова, она не ориентируется во времени. Одним словом, до вчерашнего дня она была погружена в сон, временами очень глубокий. Проснулась только сегодня. Этого времени не достаточно, чтобы определить… – Он заколебался и смолк.
– Она кого-нибудь узнает? – взволнованно спросила Габриэла.
Врач откашлялся:
– Да, женщину, которая прибыла вчера вечером. Нам показалось, что она признала в ней… э-э… ближайшую родственницу. Я вчера так и предположил, но теперь… – Он замолчал.
– Вы решили, что эта женщина ее мать, – закончила Габриэла его мысль. – Все правильно, доктор, я понимаю, это вполне логично.
– В любом случае все, что мы можем теперь сделать, – это ждать.
Габриэла сначала подумала о Клер, но потом вспомнила женщину, которая была на похоронах Пита, и поняла, что это Адриена. Но в тот момент это ее совершенно не взволновало.