Моя

Ленская Елена

Саня осторожно переступил порог кабинета, прицениваясь к настроению начальства. Шуйский – мужик вспыльчивый и крепкий на словцо, лучше подготовиться заранее и лишнего не говорить.

В кабинете генерала стояла неприятная духота, несмотря на распахнутые настежь окна. Горячий ветерок шевелил разбросанные по столу бумаги, загоняя с улицы запахи бензина и пыли.

– Здравия желаю, Василий Петрович, – поздоровался Вадим.

– Ты ж отпросился на сегодня, Холодов, – Шуйский недовольно зыркнул на него из-под густых бровей.

– Планы

поменялись.

– А чего не сказал? Я Фролова одного на труп посылал.

– Виноват, заработался, отчеты делал.

– И как?

– Все, вот, принес.

– Это хорошо, – Шуйский кивнул на стол, показывая, куда положить бумаги. – По трупу что?

– У нас маньяк, – Ответил Саша, присаживаясь за длинный, покрытый тонким слоем пыли стол.

– Точно?

– Точно, – ответил Вадим. – Я выборку сделал. Все сходится. Обескровленные тела со следами пыток. Сегодня такую же нашли. Только тех он прятал, а эту на виду оставил.

Шуйский нервно погладил пышные усы, нахмурил густые брови, недовольно спросил:

– Сколько трупов?

– Всего семь. Со вчерашней и сегодняшней.

– Вчерашняя почти разложилась, – Саня протянул ему фотографии. – Приблизительная дата смерти две недели назад. Может, чуть больше.

– Может чуть, – рыкнул генерал, склоняясь над фотографиями. – У нас патологоанатомы на картах что ли гадают?

– Жара. К тому же в воде нашли. Следов утопления нет, тело обескровлено.

– Ну, – Шуйский снова откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, – открывайте дело. Разница между смертями какая?

– От года до восьми месяцев прошлые жертвы. – Вадим прекрасно понимал недовольство генерала – до пенсии пару месяцев, а тут такой «подарочек». – А эти две в несколько недель. Я так понял, он определенный типаж выбирает. Миниатюрные брюнетки.

– Если я правильно понял, – взгляд Шуйского сделался тяжелым, – он наращивает обороты. И скоро у нас может быть еще один труп. Поднимайте всех пропавших с похожим типажом за последние три месяца, а лучше за год. Соберите информацию о каждой жертве. Под мой личный контроль. Докажите, что у нас маньяк, и сбагрим это дело в главк с чистой совестью.

– Есть, – почти хором ответили Саша и Вадим, дружно встали.

У двери столкнулись с Людмилой Ивановной.

– Баба с полным ведром – это хорошо, – тихо произнес Саша. – Это к удачи.

Глава 2

Позвонить бы.

Да, уже пора. Вадим набрал номер Снежаны и приготовился слушать длинные гудки. Ждал до последнего. По своему обыкновению Снежка не ответила. Ну и ладно.

Вадим вытянул ноги, запрокинул голову, разглядывая трещины на потолке и пятна от обвалившейся местами штукатурки. Взгляд переместился в угол кабинета, где среди прозрачной паутины, свитой пауком на старой проводке, застыла дохлая муха.

– Майор Холодов! – тихо, но грозно рыкнул Саша, при этом широко улыбаясь. – У нас тут семь трупов, а ты в прострации.

Чего случилось-то?

– Снежка-а, – тихо протянул Вадим. – За что взъелась? У меня такие планы были на эти выходные…

– Вспоминай, чего сделал, что сказал? – со знанием дела ухмыльнулся Саша.

– Да про ремонт в моей квартире говорили, – Вадим сморщился, словно в рот попало что-то кислое. – Обои мои старые ей, видите ли, не нравятся. Окна красить решила…

– А ты?

Вадим снова вернулся к обозреванию трещин на потолке, вспоминая, как разозлила его эта идея. Зачем менять что-то, если и так можно жить? Что он тогда сказал? «Иди и в своей общаге комнату перекраивай». Да, именно так. И после этих слов Снежка молча ушла.

– А я не разрешил.

– Вот и причина. Если женщина взялась перестраивать твою хату, значит, она там уже обжилась. Гнездо, так сказать, свила. А ты все обломал, не пустил, так сказать, дальше порога. Вот она и психанула.

– Тоже мне, знаток женской логики, – беззлобно бросил Вадим.

– Потому что я, в отличие от тебя, женат, – Саша взял рюкзак, засунул туда папку с бумагами. – И отлично знаю, что такое бабьи истерики. Пошли, к Ивану заглянем. Он из морга приехал. С новостями.

В длинном коридоре пахло свежестью – Людмила Степановна успела прибрать и здесь. Но со стороны запасного входа уже вползал запах сигарет, в огромных количествах, выкуриваемых возле ржавого мусорного ведра.

– У меня тут ни одна камера не работает! – проорал Шуйский в сотовый, быстрым шагом проходя мимо офицеров. – Ни одна, понимаешь ты? На хера мне эти бумажки тоннами? Найдите денег, мля! И человечка толкового пришлите, задолбали постоянные сбои! Почему я должен этой херней заниматься?

Нервно сунул телефон в карман брюк, достал из другого сигареты и нырнул к дверям черного хода.

– На глаза ему лучше сегодня не попадаться, – поостерегся Саша. – К Ивану, и валим отсюда.

– Согласен.

– Какие новости? – с порога спросил Вадим, заходя в кабинет, где сидели два дознавателя. Иван сегодня был один. Сюда Людмила Степановна еще не добралась, и комнатка выглядела серой и пыльной. Только место Ивана, каким-то образом, выделялось аккуратностью – папки ровными стопками, на столе и мониторе ни пылинки, канцелярские принадлежности в желтом пластиковом стаканчике.

– Опознали вчерашнюю жертву, – ответил Иван, протягивая Вадиму файл с бумагами. – Я разговаривал в морге с родственниками, ничего полезного не выяснил. Ушла в магазин и не вернулась.

– Охота тебе по моргам мотаться? – спросил Саша, заглядывая Вадиму через плечо. – Вызвал бы сюда, мы бы тоже поговорили.

– Поговорите, – Иван строго посмотрел на коллегу. – У них дочь убили, а я буду их по кабинетам таскать? Понимать надо такие вещи.

– Да ладно, понял я, понял.

– Едем к ним домой, – Вадим сунул документы в свое портфолио. – Телефон может, найдем, или еще чего. Спасибо, Вань.