Моя вторая мама. Том 2
Шрифт:
– Ты опять за свое? – спросил Фелипе, чувствуя, что нити, которые их объединяли, рвутся одна за другой.
– Ты первый начал! Я пытаюсь дать тебе еще одну возможность, – сказала Джина.
– Ну нет, спасибо! Не надо мне твоих благодеяний! Благодарю покорно! – презрительно усмехнулся Фелипе, – Лучше уж быть одному!
– Тебе только с лошадьми разговаривать! С какой-нибудь кобылкой с ипподрома, очередной Стройной Малышкой! С ней-то уж вы найдете общий язык! – съязвила Джина.
– Знаешь, что? – спросил Фелипе, зло
– Конечно, я уйду! – ответила Джина. Она встала, взяла свою сумку и сделала вид, что что-то в ней ищет.
– Чем меньше ты будешь видеться с детьми, тем лучше, – напутствовал ее Фелипе.
– Дети должны жить со мной! – воскликнула Джина и закрыла наконец сумку.
– Да? – холодно бросил Фелипе. – Это при твоих-то нравах?
– Я, по крайней мере, им мать, а ты… так, сбоку припека! – выпалила Джина и выбежала из кафе.
Даниэла привезла Сонию и Ханса к себе домой. Она чувствовала себя опустошенной. Сказывалось напряжение последних суток. В ней нарастало раздражение.
– Я не понимаю, чего добивается Иренэ, пытаясь все отрицать, – сказала Сония.
– Я тоже не понимаю. Но я знаю, что это правда. Она действительно ждет ребенка от Альберто. Я поняла это по ее глазам. Она уже не такая, как прежде. Похоже, Ракель была права, и Иренэ изменилась, – задумчиво произнесла Даниэла.
– Я помню, что она творила на теплоходе, – вставил Ханс.
– Ну это пустяки по сравнению с тем, что было потом, – усмехнулась Даниэла.
– Ты думаешь, Хуан Антонио ничего не предпримет после того, что ты ему рассказала? – поинтересовалась Сония.
– Кто знает… – устало ответила Даниэла. – Мне казалось, что я хорошо знаю Хуана Антонио, но сама видишь… как я обманывалась.
Ханс начал расспрашивать женщин о том, что произошло в его отсутствие. Сония не преминула пожаловаться на Рамона, на то, как охладел он к ней.
– Но я так просто Рамона не отдам, – заявила Сония и вдруг сказала, обернувшись к Даниэле: – Извини, но я не такая, как ты!
– Как я? – неприятно удивилась Даниэла. Ее задели слова Сонии.
– Джина права, когда говорит, что тебе следовало бороться за Хуана Антонио, – назидательным тоном произнесла Сония.
– Бороться? А как? Все время ревновать и устраивать сцены, как делаешь ты с Рамоном? – не выдержала Даниэла. – Нет уж, извини! У меня есть чувство собственного достоинства.
– Хуан Антонио любит вас. Это сразу видно, – мягко сказал Ханс. – У него такие глаза, когда он на вас смотрит.
– Меня не интересует, любит он меня или нет и что там у него в глазах! У них будет ребенок с Летисией! Он продолжает жить с ней! Так-то он меня любит! – горько усмехнулась Даниэла.
– Он не бросил ее, потому что ты не захотела. Стоит тебе только пальцем шевельнуть, и он будет с тобой! – убежденно произнесла Сония.
– Я тебе уже сказала, что
– Любовь и гордость – разные вещи! – не сдавалась Сония.
– А что бы ты хотела? Чтобы я упала перед ним на колени и залилась слезами, как ты перед Рамоном? – гневно сверкнула глазами Даниэла. – В отличие от тебя, я не собираюсь делить любимого мужчину ни с кем. С помощью шантажа ты можешь удержать Рамона, но в мыслях он далеко от тебя. Какой в этом смысл?
– Не знаю, отдаешь ли ты себе отчет в том, как ты меня оскорбила? – спросила Сония, и нижняя губа у нее задрожала.
– Я тебя не оскорбила, а сказала правду! – резко ответила Даниэла.
– Иногда мне кажется, что ты не так уж сильно любила моего брата… – грустно покачала головой Сония.
– Я не собираюсь продолжать этот спор! – отрезала Даниэла.
– И Монику ты тоже не очень любила. Тебе нужно было любой ценой помешать ей уйти к этому человеку, который был твоим мужем, – выпалила Сония. – А теперь все страдают по твоей вине! Из-за твоего прошлого!
– Да? Мне очень приятно узнать от тебя, что, оказывается, я виновата во всем, – ледяным тоном произнесла Даниэла.
– А мне приятно было узнать, как низко ты меня ценишь, – дрожащим голосом сказала Сония.
– Неправда! Я тебя люблю. И ты это знаешь! – Даниэла поняла, что перегнула палку.
– Никто меня не любит! – буркнула Сония и поднялась, собираясь уйти. – Лучше я уйду.
– Сония!.. – окликнула ее Даниэла.
– Нам не о чем больше говорить! – сказала Сония. Уходя, она столкнулась в дверях с Джиной.
– Ты уже уходишь? – спросила Джина, но Сония выбежала из комнаты. Джина посмотрела на огорченное лицо Даниэлы и спросила: – Что, опять проблемы?
– Вроде того… – уклончиво ответил Ханс и, осуждающе глядя на Даниэлу, сказал: – Вы с Сонией обе были очень взвинчены, Даниэла.
– Я чувствую себя отвратительно! Я была груба с ней, – Даниэла огорченно покачала головой. – Не знаю… Сама не понимаю, что на меня нашло. Зачем я ей столько всего наговорила?!
– Ай, полно, Даниэла! Завтра вы обо всем забудете и помиритесь! – отмахнулась Джина.
– А ты все это время была с Фелипе? – полюбопытствовала Даниэла.
Джина кивнула в ответ.
– Представь себе, мы снова поцапались! Как это на нас не похоже, правда? – рассмеялась Джина.
– Фелипе все еще любит тебя, – сказала Даниэла.
– Какой же я был идиот! – схватился за голову Ханс – Ты использовала меня, чтобы возбудить ревность Фелипе, а я позволил играть с собой… Как и восемь лет назад! Мне не следовало приезжать сюда из Германии.
– Ради Бога, хватит на сегодня споров! – взмолилась Даниэла.
Джина устало опустилась в кресло.
– Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать упреки… Мне очень плохо! – сказала она, уныло глядя перед собой.