Моя вторая четвертинка

Южина Маргарита

Боже мой! Ну до чего же все женщины одинаковы!!

– Я не пил! – взвизгнул Серафим и юркнул за широкую спину Лехи. – Леха! Сестру свою успокой! Если она ближе подойдет… я точно тебе говорю – если она еще на шаг ко мне подойдет… я из окна выброшусь!

– Здра-а-а-сссьте!! – возмущенно вытаращилась хозяйка. – Выбросится он! А кто потом мне окошко вставлять будет? Оно, между прочим, пластиковое! Я всю жизнь на него копила!! А он, получается, по окошку шарахнет, сам в лепешку, а ко мне потом даже квартиранты не пойдут! Кому ж захочется пялиться в окно, из

которого тут выкидываются всякие!!

Серафим уже не знал, что делать. Зато прекрасно знала Милочка.

– Ему нужен душ!! Вы что – не видите? Ему плохо с похмелья, помочь человеку надо! Леша! Немедленно его в душ!

– Я не хоч-ч-чу в душ… – пыхтел Серафим, упираясь ногами в косяк. – Немедленно меня отпустите! Я не собираюсь ни в какой душ!!

– А ему надо так ножки – тыц! – подсуетилась Камелия Борисовна, и несчастного Серафима прямо в одежде сунули в ванну.

Он смирился. Опустив руки, стоя во влажной посудине, он уныло спрашивал:

– Я все понимаю… я только не могу понять – чего вы все ко мне прилипли? Кроме меня, больше людей, что ли, нет, а? Ну что я вам сделал?

– Ты, Серафим, нам теперь родным стал, – как добрый дедушка, объяснял Леха. – Мы теперь тебя никуда не отпустим. И людей на свете многое множество, но только кругом одни пьяницы, а ты… хоть и дохлый какой-то, и руки у тебя не из того места растут, и видок – щелчком пришибешь, зато интеллигентный…

– Не пьешь! – опять влезла Камелия, похоже, она уже окончательно считала себя Лехиной супружницей. – И детей любишь. Мне Сонька про тебя все уши прожужжала.

Милочка двинула ее плечом – у нее был собственный ребенок, и она не желала делить Серафима ни с кем, даже с Сонькой.

– И еще это… сразу видно, что у тебя работа важная – вон какие руки холеные. А значит, за нее и платят хорошо, – сделала она серьезный вывод. – А потому я тебя и полюбила. Так что – собирайся!

– Куда это? – насторожился Серафим и нервно переступил мокрыми носками по дну ванны.

– Поедем к нам в деревню, – простенько пояснила Милочка. – Поживем маленько у мамы, пора знакомиться.

Серафим медленно ухватил длинное полотенце и стал прилаживать его к шее. Потом потрогал гвоздь с душем – слабоват, и нацелил полотенце на трубу.

– Ты чего это удумал? – взвизгнула хозяйка квартиры. – Ты опять хочешь мне квартиру испоганить?! Вот ведь какой, а?!!

– А чего он? – наивно поинтересовался Леха.

– Я лучше в петлю, – хмуро объяснил Серафим. – Лучше застрелюсь на фиг, но ни к какой вашей маме не поеду, ясно?

Милочка, Камелия и Леха стали наперебой объяснять, что иного выхода у них у всех просто нет, потому что Леха, готовясь к свадьбе, решительно затеял ремонт сразу во всех квартирах – у себя и у Камелии.

– Это я чтоб всю семью сызнова зачать! – терпеливо объяснял он Серафиму.

– И я! И я тоже!

Оказывается, дабы сэкономить на стойматериалах, к ним тут же присоединилась и Милочка. В результате за три дня семейство напрочь разворотило все свои уютные гнездышки и теперь им просто негде было даже переночевать.

Однако все надеялись на скорые жизненные перемены, с упоением глядели в светлое будущее и, следовательно, расстраиваться не собирались. Все решилось просто – они поедут в деревню к матушке Лехи и Милочки, где переждут времена ремонтной разрухи, а заодно и познакомят старушку маму со своими половинками. Вот они и пришли сообщить о таком радостном событии Серафиму, а тот, как на грех, зачем-то заперся. Они-то, конечно, думали, что он скончался, потому и вызвали квартирную хозяйку с ключами. А оно вон как замечательно оказалось!

– Правда, ребятишек придется из школы забрать… – вздохнула Милочка. – Ну да чего не сделаешь ради личного счастья…

– Я не могу! – категорично заявил Серафим. – Я женат.

– Да ты достал! – взревел Леха. – Ну покажи свой паспорт!

Серафим принципиально отвернулся. Стоять в ванне ему уже изрядно надоело, да и замерз он, но выпускать его никто не собирался.

– А вы знаете, – вдруг оживилась хозяйка квартиры. – Я вам могу предложить вариант совершенно изумительный! Вы все можете пожить здесь! Да! За тройную плату я с удовольствием сдам вам квартиру вместе с этим самоубийцей!

– Вы не сделаете этого… – побледнел Серафим. – Я вам заплатил.

– А и что? – трясла хозяйка перед носом Серафима мелкими кудряшками. – Я ж теперь тебя одного в квартире и оставить боюсь! Слышьте, граждане, заселяйтесь! Потому что я как есть его одного здесь не оставлю! Он либо вместе с моей газовой плитой на воздух взлетит, либо в унитазе утопится! А ежли я его вытурю, то придется деньги возвращать. А так – очень славно получится! За тройную плату вы совершенно свободно можете тут располагаться. Потому что люди вы семейные, приличные… да и за этим приглядите!

Ее предложение было принято прямо-таки с диким восторгом. Как выяснилось, никому особенно не хотелось ехать в тьмутаракань знакомить матушку со своими половинками. В такое-то время и в деревню! Это чтобы баня раз в неделю, а туалет по соседству с коровником? Нет, вариант со съемной квартирой устраивал всех. Разумеется, кроме Серафима. Да кто его спрашивал.

Гости немедленно стали рыться в карманах, подсчитывать деньги, Леха быстро исчез – ему надо было успеть договориться с грузовиком, чтобы к вечеру уже перевезти вещи, Камелия побежала домой перетаскивать узлы и встречать из школы Соню, а Милочка прочно уселась на диване сторожить Серафима – не ровен час опять запрется.

– Милочка, – уселся возле нее Серафим, когда они остались одни. – Ну скажи честно – на кой черт я тебе сдался, а? Ну ведь ни любви у нас никакой, ни влечения…

– Ой, батюшки мои, да какая там любовь?! – хмуро отмахнулась Милочка. – Конечно, ты не белый конь с рыцарем… руки неизвестно откуда произрастают, хлипкий какой-то – щелчком перешибешь… Ну да где я другого-то достану?!! Чай не девочка ведь!!. И знаешь, Сима… Ты лучше сразу меня полюби, а то тебе тяжко придется, потому что я девушка целеустремленная, своего добьюсь всяко-разно, так что…