Моя вторая четвертинка
Шрифт:
– Вы… вы не сделаете этого… – намыливаясь упасть в обморок, простонала Камелия.
– С чистой совестью! – заверил Серафим. – Так что – вперед! Берись за тряпку! Теперь ты не только любишь чистоту, но и страстно любишь ее наводить!! А завтра я приду!
И Серафим уверенно направился к двери. Возле самого порога он оглянулся – на него смотрели восторженные глаза Сони.
Гулянка набирала обороты. Сначала Валя была недовольна – ей так и не удалось в тишине почитать роман, потом она на все плюнула –
– Не, Вов, прикинь, наш идиот Грызалов купил себе «японца», – взахлеб вещал Сизов, опрокидывая рюмку за рюмкой. – Купил за такие бабки, а у машины все стойки повело! Я ему, слышь, я ему говорю…
– Не, а чего? «Японца» я б тоже взял! – реагировал Вовчик, пытаясь не отстать от друга по количеству выпитого. – Я б тоже…
Вовчик неуютно ворочался – его прелестница отсидела ему все колени, к тому же он уже давненько хотел посетить пикантное заведение, но дамочка только хихикала, а коленей освобождать не собиралась.
– Не, мужики, а вот если б у меня были деньги… – тыкал друзей вилкой Николаич, – я б токо «европейца»! Не, я б «европейца»! «Японец» – это фуфло!
– Дык бери, кто не дает-то?! – возмущался Вовчик, всеми помыслами стремясь в туалет, а оттого все больше свирепея. – «Японец» ему не нравится! А мне «японец» и ничего, не фуфло!
– А я б дак только «европейца», – мотал башкой Николаич. – Но токо у меня денег нет. Мне жена грит: «Бревно! Давай, хоть «жигуленка» возьмем!» – а я ей – молчи, женщина! Токо «европейца»! У меня ж денег-то и на «жигуленка» нет… Даже на велосипед не наскребу…
Танюшка, которая питала на кошелек Николаича некоторые надежды, аккуратненько вскочила и переметнулась на коленки Сизова. Тот уже расслабился, за свои ноги был спокоен и такого вероломства не ожидал. Однако сделал вид, что ничего не произошло, устроил свою здоровенную ладошку на тоненькой талии девчонки и азартно продолжал рассказывать:
– Так ведь я ж Грызалову-то говорю…
Вале совершенно не понравилась такая покладистость старого друга, осмелившись, она поднялась и тут же взгромоздилась на другую коленку кавалера – сегодня он, между прочим, по договоренности ей принадлежал!
Но Сизов ни о какой договоренности не ведал и поведением Валентины был возмущен.
– Не, ну чего вы все, как куры на насест?! Я ж вас всех не удержу! Какие-то коровистые все пошли! – попытался избавиться он от подружек, но те прилипли прочно.
– Коровистых женщин не быва-а-а-ает, бывает мало во-о-о-одки, – наставительно пела Танюшка и наполняла рюмку кавалера.
Еще через час мужчины и дамы уже плели что попало, клевали носами и упрямо укладывали головы на столовые приборы.
Валя, которая сегодня и вовсе старалась
– Говори адрес! – трясла она каждого по отдельности, но те мычали и адреса упрямо скрывали.
Пришлось пойти на крайность – пересмотреть паспорта мужчин и отправить их по месту прописки. Танюшку с Иришкой она отправила вместе с их возлюбленными – пусть сами разбираются, не оставлять же это добро у себя! Единственное «добро» – Сизова – она все же оставила. Для него она придумала нечто другое.
Когда всех гостей она распихала по такси, когда застелила постель белоснежной простыней, тогда и оттащила тело драгоценного друга на ложе. Там уже и раздела. А потом перемыла всю посуду, выкинула в мусор объедки, составила в один пакет пустые бутылки и доела окорок – она его специально для себя припрятала. И только после всего этого улеглась. Конечно, отдельно от мужчины – еще чего, с ним ложиться, много чести!!
Проснулась, естественно, раньше всех, то есть раньше своего товарища Сизова. Быстренько побросала ему на подушку кое-какое женское бельишко и умотала в ванную.
Рассчитала она верно – едва вышла из душа, закутавшись в огромный банный халат, как тут же услышала долгий протяжный стон.
– Сизов? Ты уже встал? – ласковой феей появилась она в дверях комнаты.
– О-о-о-ой… мамочка моя-а-а-а, роди меня обратно-о-о-о… – тяжело выл Сизов, но, завидев подругу, быстро-быстро замахал руками. – Уйди, Валентина! Уйди, охальница!!! Добралась до пьяного мужика!.. Ты мне скажи – это что?!
И он дрожащим пальцем показал на атласный лифчик огромного размера, который покоился в его изголовье.
– Что это, я тебя спрашиваю?!!
Валентина постаралась зардеться:
– А то ты не знаешь… ты вчера ночью ну прям такой неуемный был, ну такой… нам теперь надо с тобой обжениться, Сизов…
– Какой, на хрен, неуемный?!! – вскипел верный друг. – Какой… я не понял, ты чего – хочешь сказать, что я вот так… с тобой… О-о-о-о!! Не лги мне, Валентина!! Я не мог с тобой!! У меня жена – красавица!!
– Она мымра, – покачала головой Валя. – Ты мне вчера сам говорил.
– Она – золото!! Гордая! Красивая!! Пьяного мужика к себе за версту не подпустит, все потому, что себе цену знает!! Так вот голову поднимет, так вот ножками – топ-топ-топ и мимо!!
– Нет, это ты теперь мимо, ты мне ночью жениться обещал… – гнула свое Валя.
– Фигу! – выставил мощный кукиш Сизов. – Так нечестно!! Я без памяти был!!
– А если у меня будет ребеночек? – наседала подруга.
Такого испытания Сизов уже вынести не мог. Он вскочил, схватил брюки и, бешено вращая глазами, пытался напялить на себя одновременно и брюки, и рубашку, и носки.
– Сизов, я тебя не отпущу, ты теперь мой гражданский муж, – цеплялась за него Валя и мешала одеваться.