Моя воля
Шрифт:
— Я воин, — качнула Сафира головой.
— Женщины-воины очень… ммм… необычны, — проворковал Тоб.
— Подать вам что-нибудь? — пришла на помощь Мирра. — Чаю?
— Подай, — согласилась Сафира. Вспомнила, что рассказывали Китилья с Лунаром о здешнем этикете, предложила Тобу сесть, пока служанка бросилась на кухню. — Слушаю вас.
Бровь Тоба с лёгким недоумением скользнула вверх, но тут же вернулась на место. Сафира попыталась припомнить, что не так, не спутала ли она приём предводительницы с обычным визитом. В Роге не были приняты официальные визиты,
— Заехал спросить, всё ли у вас в порядке, леди Альяра. Вы несколько дней нигде не появлялись, а обстоятельства нашего отъезда… И прошёл слух, что ваш жених…
“Хорошо отомстил, — фыркнула про себя Сафира. — Ушёл в другой мир от невесты, которая удрала от него с приёма. Чудесно.”
— Я не намерена обсуждать свою личную жизнь, — произнесла, снова непроизвольно выбрав тон предводительницы. Поднялась, прошла до окна. Захотелось сбежать, зачем она вообще согласилась на эту встречу? Каждое слово постоянно сводится к Лунару, а осознавать себя посмешищем в местном обществе, оказывается, слишком неприятно. Хотя, казалось бы, ей до него никакого дела нет.
— Уверяю вас, вы недолго останетесь одна, — голос Тоба раздался совсем рядом, и в нём предводительнице послышались фальшивые нотки, каких никогда не звучало в бархатистых переливах синеглазого воина.
— Уверяю вас, я вообще не собираюсь здесь оставаться.
Сафира ощутила прикосновение к пальцам, почти вздрогнула по привычке, заставила себя не дёргаться. Вот и возможность проверить, насколько она исцелилась.
— Вы уезжаете? — шепнул парень, приближаясь. Сафире почему-то не верилось, что его интересует её судьба, намерения, желания. Во всяком случае, те, которые не касаются его самого.
— Планирую, — кивнула в ответ. Кажется, дело было не только в мужчинах и не только в прикосновениях. Волосы начинали гореть, предводительница пыталась успокоиться. Всё сложнее поддавался контролю чужой язык. Тоб поднял взгляд, похоже, не совсем поняв слово, но ощутив интонацию.
— Ты красивая, — снова шепнул он. И вновь захотелось недоверчиво хмыкнуть. Но, в конце концов, если кто-то желает называть её красивой, зачем сопротивляться?
Сафира улыбнулась этим мыслям, но парень истолковал по-своему. Приблизился ещё, дохнул парфюмом, осторожно, словно вопросительно прикоснулся губами к губам.
Поцелуи с Лунаром всегда выбрасывали куда-то за грань контроля разума, вызывали взрывную смесь эмоций и ощущений, и в теле, и в душе. Сейчас же предводительница осознавала каждый шаг, каждый жест. Вот его губы осмелели, руки поднялись на спину, прижали. Сафира с некоторым смущением поняла: она не знает, что делать. С Лунаром всё выходило само собой — то ли он лучше умел подтолкнуть к верным действиям, то ли благодаря воле сил. Сейчас же в голове постоянно присутствовал какой-то отстранённый наблюдатель, который пытался обдумывать шаги
“Хранова связь, постоянно все мысли о ней. Нет уже связи, не должно быть!”
Сафира непроизвольно поискала взглядом зеркало, словно испугавшись — или понадеявшись? — что увидит там отражение синих глаз. Не своих. На какой-то миг показалось, будто промелькнул силуэт незнакомого города в технологичном мире. Сафира зажмурилась, не желая идти на поводу у наваждения.
В следующий миг костяшки пальцев взорвались болью, она вздрогнула, отстранилась, осмотрела правый кулак. Когда-то уже было такое, но сейчас… Память тела, слишком сильное желание? Чтобы вернулся, передумал… ревновал?
— Что, Альяра? — хрипло и немного фамильярно прошептал Тоб. Предводительница словно очнулась, вдруг вспомнив о нём.
— Ничего, — качнула головой. — Просто хотела понять…
— Не успел жених за порог, ты уже других водишь? — раздался от двери голос Китильи.
— Подсматриваешь? — не удержалась Сафира. Тут же добавила, не желая выяснять отношения при свидетелях: — Тоб уже уходит.
Парень бросил на неё взгляд, однако перечить не стал. Поздоровался с вошедшей, попрощался с обеими и вышел. Кажется, вполне довольный достижениями.
— Идём в кабинет, — проговорила Китилья. Сафире не понравился тон, однако она предпочла промолчать. Поговорить-то всё равно нужно.
— Я вчера хотела, — отозвалась. — Но мне сказали, ты занята.
— Видишь ли, мне иногда нужно зарабатывать деньги и положение, чтобы продержаться в этом мире. Приходится устраивать приёмные дни, а меня давно не было в столице, много желающих скопилось.
— И кого ты принимаешь? — полюбопытствовала Сафира, не представляя себе, кто и для чего может ходить к Китилье.
— Иногда лечу, но препаратов мало, поэтому, увы, редко. Твоего дара у меня нет. А так, узнать, кто кого любит — не любит, кто кому изменяет, кто из давно ушедших ещё жив, а кого уже не ждать — это в пределах моей силы.
В коридоре обнаружилась Мирра с подносом, на котором стоял заварник, чашки и большое блюдо с выпечкой. Служанка, обескураженно смотревшая вслед ушедшему гостю, бросила взгляд на “ведьм” и разумно решила вопросов не задавать.
Девушки прошли в комнату здесь же, на первом этаже, с отдельным выходом на улицу. Сафира огляделась. Зеркала не было, что вызвало неожиданное облегчение: рука всё ещё ныла, а сердце почему-то колотилось сильнее обычного.
Зато стояли диваны, столики, кресла, горел огонь и вообще обстановка выглядела уютной, располагающей. Предводительница избрала кресло поближе к камину, устроилась в нём и остановила взгляд на пламени.
— Вина? — Китилья подошла, протянула бокал. Сафира машинально взяла, пригубила. В Роге делали вино из ягод, которые выращивали на площадках у подножий. Более тёмное и терпкое, а также, как показалось Сафире, более крепкое.
— Решила отомстить? — снова подала голос Китилья.
— Кому?