Моя Рыжая Одержимость
Шрифт:
Она взяла полотенце и начала прикрываться, но этого было не достаточно, она все равно была голая. Я стянул с кровати тонкое одеало и накинул на нее. Она вся в него замоталась так, что была видна только ее голова.
– Тебе холодно?
– спросил я
– Немного… Спасибо Гибс… я … не… я не знаю…я подумала… что ты и … Джекс… вы…- глядя в пол, сказала она.
– Все в порядке. Мне надо идти. Ты справишься?
– Да, да конечно… я уже… э… в порядке.
Я не удержался. Я прижал ее к стене и обрушился на ее губы, они такие вкусные и сладкие, и сочные, и пиздец какие мягкие. И на
– Я обязательно трахну тебя, просто не сегодня.- а потом оставил секундный мальчишеский поцелуй на ее губах и пошел к двери.
Я не хотел оборачиваться и видеть снова ее лицо, но проиграл самому себе. Она стояла там у стены, завернутая в белое покрывало, она выглядела как ангел в своем одеании. Она была очень красивой, и мне захотелось запечатлить именно этот образ в своей памяти. Она держала руку у ее распухших губ, я знаю, она все еще в шоке, но мне надо бежать.
– Пока, рыжая, -сказал я ей, открывая дверь.
– Вики… меня зовут Вики, -услышал я ее голос.
Мне было приятно, что она сама сказала мне свое имя, хотя, я его уже знал, но все это было неправильным. Я расклеился, пробыв десять минут с ней. Я не ответил на звонок Католика. Католика! Лучше нам больше не видеться. Такова никогда не происходило.
– Пофиг, пока! – и я вышел, специально демонстративно хлопнув по-сильнее дверью.
Перед дверью, облокотившись на свою тачку, стоял Джекс.
– Ты чего, чувак? Ну не трахнул сегодня, трахнешь завтра. В чем проблема?
Я подошел к Джексу, схватил его за горло и прорычал ему в лицо:
– Ты ее трахал? А Джекс? Отвечай, мать твою!
Джекс отбился от меня и отошел:
– Отъебись, Гибс! Не трахал я ее, я ее и пальцем не трогал…
– Тогда какого хрена она чуть инфаркт не получила, когда ты с ней заговорил?
– А что она тебе сказала ? Я, мать твою, ее не трогал!
– А что она должна была мне сказать? – моему терпению приходил конец.- Блядь, Джекс выкладывай все как есть, я должен все знать.
– Да нет ничего, Гибс. Чувак, слушай, в тот день, когда я поехал к Малышу Джонни за информацией и за бабками для Католика, помнишь, вчера. Ты еще надрался до чертиков и я взял с собой Очкастого. Вот. Эта рыжая пыталась завалиться в маркет пока мы разговаривали с Малышом Джонни. Я ее отшил, - чуть помолчав, он добавил,-Она начала плести всякую чушь, что хочет купить еды или воды или кофе или хер ее знает что еще. В общем я… –и тут он замялся, скорее всего, обдумывая, сказать или нет, что было дальше.
Я уставился на него:
– А дальше Джекс?
– А дальше, я сказал ей, что если она не уберется, я затащу ее внутрь и мы втроем ее оттрахам. – потом он замолчал, и чуть погодя добавил.- В принципе это все, она свалила, а мы продолжили наш разговор.
Все встало на свои места. Она хотела поесть, как и говорила до этого и испугалась, что несколько человек могут ее отъиметь. Это все. Я почувствовал, как вздохнул с облегчением, но от этого мне стало еще тревожнее. Зачем мне она? Зачем мне знать кто ее трахал, а кто нет. Женщины-это лишние проблемы. Она мне не нужна.
–
Глава10
Вики
О. Мой. Бог!!!
Что это сейчас было? Я что, стояла голая перед этим Гибсоном? Я что, дала ему себя облапать, да и к тому же потрогать там ? Может это все не я, может это все стресс. Мой мозг фыркнул на мои ответы, а сердце валялось на шелковых простынях и улыбалось. Оба они предатели! И не капельки мне не помогли!
Я не знала как мне поступить, я , если честно, даже еще не совсем пришла в себя после того, что произошло. У меня был оргазм! А он, сначала он был грубым, потом ласковым, потом сказал, что ему пофиг и ушёл, хлопнув дверью. Может, я сделала что-то неправильно, может, это я его оттолкнула. И я сама себя поймала на мысли, что была согласна на все, что он хотел со мной сделать, На Все!!! Я совсем мозги потеряла, почему рядом с ним я почувствовала себя совершенно иначе. Я почувствовала, что я совсем другой человек.
Боже, его руки творили чудеса с моим телом, его голос заставил меня забыть все. Я все это чувствовала, я могла не думать рядом с ним, я даже могла не дышать рядом с ним. Что со мной не так? Мое сердце подсказывало, что все так, как должно быть у нормального человека. А мой мозг ударил себя ладонью по лицу и помотал головой. Я поняла. Они не согласны друг с другом. С ними все ясно. Они мне не помогут. А что делать мне?
Я забралась в кровать, все еще не распутываясь из этой простыни, которую дал мне Гибсон. Ох, одно его имя вызывало мурашки на моей коже, мышцы внизу живота начало скручивать узлом, при воспоминании, как он трогал меня, шептал эти грубые слова мне на ухо, и я возбуждалась от них. Но это ведь неправильно, правда? Мне должны нравиться ласковые слова, нежные прикосновения, у нас должно было быть несколько свиданий, прежде чем я позволила бы ему дотрагиваться до себя, или целовать, а тем более прикасаться там.
И опять мысли о Гибсоне взяли верх. Я вспоминала, как увидела его в первый раз, как он смотрел на меня. Его холодные глаза, густые длинные ресници, его губы, они такие вкусные, он так обалденно целуется. А какой он высокий и накачаный. Он такой сильный, я перед ним такая маленькая и беззащитная. Я и на самом деле почти на две головы ниже него. Я могла вспомнить все до малейших деталей, которые касались его. Все мелочи.
И так с мыслями о нем, я заснула. Наутро ко мне вернулась злость и неуверенность, а что если он снова вернется, что мне от него ожидать? Я его совсем не знаю, а вчера… это было просто минутной слабостью. Больше на это я не куплюсь. Я съеду с мотеля, найду квартирку где-нибудь подальше от него, и больше никогда его не увижу, и от его друзей тоже буду держаться подальше. Я закинула все свои вещи в чемоданчик, схватила сумку, зашла в ванную, взяла свою зубную щетку, шампунь и гель для душа, покидала все в сумку и огляделась вокруг, что бы ничего не забыть. Потом вышла из номера, и направилась в ресепшен, что бы выписаться и заплатить за их услуги. Больше я сюда не ногой!