Моя понимать
Шрифт:
В общем, добрались они до острова, где испокон веков жили черные эльфы. И вот уже три месяца они здесь обитают. Господин Шарль – в своем старом доме, вместе с какими-то дальними-предальними родственниками, которые в его отсутствие за домом следили, так и прижились. Королева – вместе с ним.
Любит господин Шарль королеву. Каким сухарем ни казался, а влюбился. Ради нее против революционеров пошел, во главе которых стоял умный, хитрый и жесткий товарищ Речник. Побег ей устроил из тюрьмы, где королева казни ждала, а потом и из города. На остров привез. Любит он ее. Даже несмотря на то, что королева не человек.
До
Димку и Флоранс господин Шарль у себя поселил. Только Димка, чуть только пообвыкся (через пару дней), решил свой собственный дом ставить. Кто знает, может, они с Флоранс уже через неделю с острова съедут, а может, и на пару лет здесь застряли. Кто знает, кто знает… Но дом нужен свой. Вечно жить в гостях – не по Димке.
Господин Шарль пообщался с местным землевладельцем, тем самым доном Августом, тот позволил яггаю построить на своей земле дом. Даже место указал, правда, не в самой деревне, в полумиле, на склоне горы. Но Димке к одиночной жизни не привыкать. Да и Флоранс не против…
Только неделю назад Димка свой дом закончил. Небольшой, в два этажа. Хотя два этажа – это так, для громкого слова. Дом-то – три шага на три шага. На первом этаже кухня, она же прихожая, она же гостиная, на втором – спальня. Каменные стены, черепичная крыша, дверь из толстенных досок.
На острове чужаков не любили, приедь сюда Димка просто так – остался бы на дне моря с перерезанным горлом и камнем на ногах. Как большинство тех, кто рвался на остров после начала революции. Традиции такие местные: чужаков – на дно.
Наверное, у жителей Этой страны имелись причины не любить черных эльфов…
Димке повезло. Господин Шарль был для островитян своим. И те, кого он с собой привел, сначала стали гостями, а потом, когда увидели, что Димка дом ставит, – тоже своими. Опять-таки традиция: если у тебя на острове есть дом, значит, ты свой. Чужому не позволят.
Трудился эти три месяца Димка, как пчела: расчищал площадку, на которой когда-то уже стоял дом, разбирал тесаные камни, таскал новые, ставил стены, балки, перекрытия… Маленькие по-здешнему окна: узкие, под самой крышей, как глаза, настороженно прищуренные. Сам стеклянные кусочки в переплет вставлял. Тяжелую дубовую дверь с железным кольцом соорудил. Сам доски тесал.
Вот за время строительства со всеми здешними детишками и познакомился. Так уж тем было интересно, что за мохнатое чудовище рядом с их деревней поселилось. Так и вились вокруг, так свои любопытные черные носы и совали. Пару раз чуть не наступил на особо вертлявых. Все-то им было интересно: и что за яггай такой, и правда ли он людей ест. Кажется, деревенские детишки даже по ночам караулили: кого он первого отправится кушать. Вроде бы даже ставки делали. Шепотом все, конечно, но яггайский слух – острый, куда там эльфийскому. Про револьверы, слава всем здешним ангелицам, детишки не знали, а то от большого интереса давно
Дом уже стоял, но Димка собирался в нем поселиться только послезавтра. Тут как раз десятого брюмера – праздник местный…
То, что Димка знал о названиях месяцев и дней недели
Появление в мире Свет месяцев из французского революционного календаря было вызвано следующей причиной: в нашем году – двенадцать месяцев, а здесь – четырнадцать. Вот и пришлось Димке для двух месяцев взять названия «термидор» и «брюмер».
А в неделе, кстати, шесть дней. Субботы нет. Евреи, будь они здесь, опечалились бы.
На праздник Димка и Флоранс решили заодно и новоселье отпраздновать.
Ага, Димка с Флоранс. Вместе.
Где-нибудь на материке девушка, поселившаяся в одном доме с парнем, вызвала бы волну негодования. На острове на такие вещи смотрели чуть проще. Все и так невооруженным глазом видели, что перед ними – пара, у которой свадьба не за горами. Раз уж живут вместе. Кроме того, обманувший девушку рисковал познакомиться со всей ее родней. А убежать отсюда трудно… А ножи – у всех…
Размышляя на эту тему, Димка добрался до деревни, прошел, здороваясь со знакомыми людьми (эльфами, хумансами, гномами, саламандрами), вдоль самой широкой и единственной улицы и по извилистой тропе поднялся на холм, где стоял замок местного дона.
Для островитян – замок, для всех остальных – высокая каменная башня, этажей в пять.
На одном из этажей его ждали.
– Привет! – рыкнул Димка, от которого, как от дикаря, не требовали соблюдения протокола и этикета.
Сидевшие за столом медленно повернулись к нему. Четыре черных эльфа.
То, что Димка знал о здешних эльфах
Эльфы мира Свет делились на две группы: просто эльфы и черные эльфы. Если гномов, которых тут было три расы, с трудом различали сами гномы, то эльфы определялись четко: длинные волосы, длинные, по форме напоминающие лошадиные, подвижные уши. Только обычные эльфы имели телесный цвет кожи и пшеничные волосы, а черные эльфы были черными. Черная кожа, черные волосы… Черная репутация. Их боялись и относились к ним, как на Земле к сицилийским мафиози.
Кроме эльфов за столом сидели и два хуманса: господин Шарль и господин Джек. У Джека была и фамилия, вот только переводить ее языковая интуиция отказывалась наотрез, продолжая выдавать «трррр». Поэтому людей Димка запоминал исключительно по именам.
– Добрый день, господин Хыгр. – Господин Шарль, как всегда, был спокойно вежлив.
Высокий, худой, с некрасивым, но по-своему обаятельным лицом. Черный городской костюм. Всегдашняя широкополая шляпа, какую носили дворяне. Хотя господин Шарль дворянином не был и прав на такую шляпу не имел, но никто пока не набрался храбрости ему об этом сказать. Вечная сигара, сейчас потушенная, лежала на столе.