Моя плоть сладка (сборник)

Карр Джон Диксон

«Слава богу,— подумал Коннорс,— что он предложил это. Действительно, Элеана не солгала относительно того, что он магараджа этих мест»..

Не ожидая ответа Томсона, Элеана снова пересела и открыла вторую дверцу машины.

— Садись рядом со мной, Эд!

Коннорс колебался: может, в тюрьме Блу-Монда он будет в большей безопасности, нежели у Джона Хайса?

Хайс спросил с оттенком нетерпения в голосе:

— Итак?

— Я думаю, что так пойдет, мистер Хайс,— сказал Томсон, повернулся на каблуках и с поднятой головой вернулся в отель.

Хайс

сел в машину, и они отъехали.

— В один прекрасный день;— заметила Элеана,— Томсон пойдет немного дальше чем следует.

Пока они ехали, Коннорс задавал себе вопрос, любит ли он или ненавидит Элеану в конечном счете. Ее близость волновала его. Он предпочел бы, чтобы ее обнаженные плечи были сейчас подальше от него.

Проехав примерно милю по пригороду, Хайс свернул с основной дороги на каменистую. Потом он прижал машину к обочине и заглушил мотор.

— Хорошо бы нам теперь внести ясность в некоторые обстоятельства, молодой человек. Почему вы приехали в Блу-Монд и почему с вами случилась эта идиотская история?

Коннорс посмотрел на Элеану. Она с отвращением произнесла:.

— Все в порядке, ты можешь говорить. Дядя Джон в курсе всего, что произошло в Мексике. Я вынуждена была все рассказать ему, чтобы он помог мне придумать правдоподобную историю для мамы и Аллана.

Голос Джона Хайса был так же сух, как и его губы.— И чтобы между нами не было недомолвок, молодой человек. Я признаю, что вы много сделали для Элеаны, но я не позволю никому позорить мои седины!

— Я понимаю,— ответил Коннорс.

Хайс постарался разрушить и эту иллюзию.

— При моем образе жизни все, что вы с Элеаной натворили, могло быть для меня совершенно безразлично. Нет никакого оправдания для вас обоих. Но, учитывая те чувства, которые я к ней питаю, я не могу, да и не хочу, чтобы она страдала при мысли о своей неблагодарности. Если дело касается шантажа, то давайте договоримся. Сколько вам надо?

— Речь не о деньгах и не о шантаже,— ответил Коннорс.

 — Тогда что же заставило вас приехать в Блу-Монд?

— Я приехал, потому что наша маленькая идиллия не закончилась с переходом границы,— ответил Коннорс.— Меня обвиняют в убийстве адвоката Санчеса, и полиция

Урапана попросила задержать меня и отправить в Мексику.

— О, нет! — простонала Элеана.

— О, да! — возразил ей Коннорс.

Машина, едущая в Блу-Монд, осветила их своими фарами, после чего стало еще темнее.

Хайс снова заговорил:

— Я понимаю! Гм... дело усложняется. А что вы хотите от Элеаны?

— Правды! — Коннорс закурил сигарету и предложил первую затяжку Элеане.— Мой адвокат сказал, что если Элеана письменно подтвердит все, что на самом деле произошло в Мехико и в Урапане, то, он считает, судья не поддержит обвинение.

— А ей не нужно будет свидетельствовать в суде?

— Этого я не знаю и не могу вас в этом уверить. Если судья откажется принять ее показания, ей придется выступить в суде лично.

Элеана сильно затянулась.

— Я категорически

отказываюсь делать это. Я не хочу предстать перед судом и заявить, что я одна из тех девушек, которая смогла... которая могла бы... гм... которая сделала то, что я сделала.

— Подожди, Элеана, прошу тебя,— оборвал ее Хайс. Он покачал головой.— Нет, мистер Коннорс, это невозможно. Письменные показания, которых вы требуете, так же как и выступление Элеаны перед судом в качестве свидетеля, совершенно исключаются. Фактически она должна признаться в том, что две недели находилась в интимной близости с человеком, которого до тех пор не знала. И я не позволю ей сделать это, поскольку подобное признание разобьет сердце ее бедной, матери. К тому же я не должен забывать и о том, какое положение я занимаю в городе.

Коннорс открыл дверцу.

— Свое положение вы можете отправить туда, куда я думаю!

Элеана поймала его за рукав.

— Нет, подожди немного, Эд! Что ты собираешься делать?

— Я вернусь в город и попрошу шерифа Томсона взять меня под стражу. Потом попрошу его телеграфировать начальству в Нью-Йорк и всю историю предам большой огласке.

— Нет,— заявил Хайс.— Вы не сделаете этого.

— А почему бы и нет?

— Я буду лгать! — закричала Элеана.-— Оторвите мне голову, но я буду лгать! Если ты заставишь меня выступить перед судом, я буду свидетельствовать против тебя!

 — Замолчи! — сухо проговорил Хайс.— Ты становишься истеричкой, Элеана.— Он обратился к Коннорсу.— Вы не сделаете этого, потому что я не допущу ничего подобного. Элеана рассказала мне все, в том числе и про медальон, который вы видели в руках мертвеца. Нет никаких сомнений — это действительно медальон Дона. Селеста купила его незадолго до отъезда Дона в Калифорнию. Разве вы не понимаете, что произойдет, если Элеана предстанет перед судом? Будет испорчена не только ее собственная репутация, но ее спросят и про отца...

Коннорс закончил за него фразу:

— ...который совершил убийства по обе стороны границы.

— Странный способ объяснять вещи.

— Итак, чтобы спасти типа, дважды убийцу, я должен служить козлом отпущения?

Хайс запротестовал:

— Нет, этого от вас никто не требует. Доверьтесь мне, мистер Коннорс. Мы постараемся уладить это дело.

— Каким образом?

— Я пока не знаю.

Коннорс поискал глазами пепельницу, чтобы затушить сигарету.

— Сколько времени вы не видели своего брата, мистер Хайс?

— Около двадцати лет.

— Вы в этом уверены?

— Совершенно уверен.

— Но вы его узнаете, если увидите?

— Естественно, узнаю.

— Нет ли его в настоящий момент в Блу-Монде?

— Насколько я знаю, нет.

— К чему ты ведешь, Эд? — вмешалась Элеана.— Что заставляет тебя Думать, что мой отец находится в Блу-Монде?

— Убийство Макмиллана,— ответил Коннорс.— Это меня хотели убить. Убийца принял Макмиллана за меня.

Элеана тяжело вздохнула.

— Я не верю в это.