Моя одержимость

Росс Софи

У меня голова кружится, а постоянные рывки за волосы только сильнее дезориентируют.

— Рот открой, — давит на щеки. — Глотай давай, не хочу, чтобы ты мне хер откусила.

Он вливает в меня вторую полную стопку водки, половина вытекает изо рта, когда я пытаюсь мотать запрокинутой головой, еще какую-то часть я выталкиваю языком. Горечь обжигает небо, стекает по горлу в полупустой желудок.

Меня тошнит, из-за кашля практически невозможно сделать вдох. Мужской громкий смех оглушает в очередной раз,

я слышу какие-то обрывки фраз, большая часть из которых является поощрениями.

— Красивые сиськи, — он сжимает мою грудь, я взвизгиваю от боли, достаю ногтями до его поврежденной щеки.

— Держи сучку крепче, у тебя и так рожа пугающая, не хватало еще новых шрамов.

— Они украшают настоящего мужика, — подхватывает третий. — Сучки ведутся на это дерьмо.

— Отпу…мгхм…

Пытаюсь кричать, но мне тут же зажимают рот. Самый главный из них швыряет меня на стол, прижимает к нему животом и наваливается сзади. Дергает шорты, пытается стащить их вниз по бедрам.

— Сначала в жопу тебя трахну, чтобы покладистее стала, — скалится, гиенистое ржание раздается рядом с ухом.

Дергаюсь изо всех сил, стараюсь хотя бы пнуть этого урода, но он весит целую тонну. Край стола врезается в нижнюю часть живота, из глаз катятся слезы. Во рту разливается отвратительный металлический вкус из-за того, что я прикусываю язык во время очередного рывка.

Чувствую липкое теплое прикосновение к бедру. Мычу, лягаюсь и пытаюсь царапаться с удвоенной силой, потому что отчетливо понимаю — бугай прижимается ко мне членом.

— Смирно лежи. Сейчас я тебе…

Грохот оглушает. Давление пропадает, и я, наконец, могу сделать глубокий вдох, потому что больше никто не наваливается на меня сзади.

Отборный мат долетает до ушей. Я отползаю в угол, забиваюсь куда-то между диванчиком и стеной, подтаскивая колени к себе.

Зажимаю рот ладонью, когда Егор, разбив стоящую до этого на столе стеклянную бутылку, приставляет острый край к щеке шрамированного и, словно в замедленной съемке, разрезает его кожу ровно в том же месте. Только с другой стороны.

Идеальная симметрия.

Господи…

— Знаешь, что я отрежу следующим?

Мне бы бежать.

Именно таким голосом разговаривают поехавшие психопаты в фильмах ужасов. Вкрадчиво. Моделируя голос, чтобы даже без крика звучать максимально устрашающе.

—Мужик…э-э…слушай, ну я же не знал, что телка твоя. По-братски, отпусти…

Секунда, и сдавленное кряхтение на всю комнату, когда Егор всаживает кулак в живот этого подонка. Он добивает его коленом прямо в лицо, пока охранники держат с заломанными руками двух других.

— Парни, вышвырнете это дерьмо отсюда, — жестким тоном дает указание мой, а по совместительству и охранников грозный босс. — Ни в чем себе не отказывайте.

— Поняли, Егор Константинович.

Трех

бандитов вытаскивают из вип-кабинки в полусогнутом состоянии. Егор, отпинывая окровавленный кусок стекла подальше со своего пути, направляется в мою сторону.

— Это залет, золотце, — присаживается на корточки рядом.

— Н-но…

Дыхание учащается из-за страха, что мне сейчас придется за все отвечать. Разгромленная комната, посуда. Возможно, Егор подумает, что это я спровоцировала отморозков на подобное поведение. Он ведь не знает…

— Не сопи так, я пошутил. Успели что-то сделать?

Мотаю головой, волосы рассыпаются по лицу.

— Нигде не болит?

— Спасибо вам. Я не знаю, что…что было бы…

— Надо было сразу охране обо всем рассказать. Если бы Вадим не ввалился ко мне в кабинет под страхом схлопотать штраф, тебя бы здесь порвали на британский флаг. Какого хера, Ася? — мрачнеет внезапно, заставляя посмотреть на него. — Ты идиотка, скажи мне? Можно как-то голову включать в критических ситуациях?

— Это ведь гости, — тушуюсь, сжимая кулаки. — Я не знала, что они могут опуститься до подобного.

— Не знала? Сама же Вадика послала вместо себя. Думаешь, водка обладает волшебным свойством превращать сраное быдло в нормальных людей? Я тебя удивлю, Асенька, но эффект обратный.

Егор дергает меня вверх, заставляет подняться. Критически осматривает, а я только в этот момент осознаю, что шрамированному все-таки удалось стащить с меня форменные шорты. Рубашка хоть теперь и не завязана узлом на талии, но она не настолько длинная, чтобы прикрыть обтянутые крупной сеткой колготок ноги хотя бы до середины бедер.

— Отменно выглядишь, Офелия. Что за деньги здесь валяются? — осматривается, а потом толкает меня к кожаному дивану и усаживает на него.

— Не знаю…

— Врешь, — рычит мне в губы, наклонившись вперед, удерживая вес тела одной рукой, кулак которой упирается в мягкую спинку позади меня. — У тебя шок, но не настолько. Соображаешь нормально, разговариваешь тоже. Я жду.

— Правда, я ничего не знаю.

— Хорошо. Как скажешь, милая, — оскабливается, отталкиваясь резко и направляясь к двери.

Хлопок. Она закрыта.

Мы «отрезаны» от внешнего мира.

Егор пытается стащить меня с дивана, но я отбиваюсь. Пищу, голос постоянно срывается. Я оказываюсь в той же позе на столе, только теперь сзади ко мне прижимается совсем не шрамированный.

Каждое движение Егора будто выверено. Он легко справляется со мной, легко ловит мои руки и, скрестив их, прижимает к пояснице. Крепко, контролируя силу с поразительной точностью.

Проводит свободной ладонью по моей ноге от самого колена к попе. Сжимает ягодицу, и тут же на нее обрушивается хлесткий обжигающий шлепок.