Моя Нирвана
Шрифт:
Я направляюсь в душ и долго стою под горячими струями. Затем готовлю ужин из магазинных полуфабрикатов, но почти не чувствую их вкуса. Часы показывают полночь, сна нет ни в одном глазу, по телевизору ничего интересного, в соцсетях сплошной тупняк, поэтому я одеваюсь и направляюсь в один из любимых баров в центре Москвы. Когда был первокурсником, часто тут зависал.
Громкая музыка сильно бьет по ушам сразу же, как переступаю порог заведения. Я не был тут несколько лет, но в интерьере ничего не изменилось: та же барная стойка в центре зала, тот же танцпол вокруг него, те
Неожиданно чувствую себя старым среди них. Через пару недель мне исполнится 25. Черт, а я и забыл про день рождения. Никогда особо его не любил, а теперь так тем более. 25 лет назад какая-то обдолбанная наркоманка родила меня на этот свет, потому что, будучи под кайфом, не соизволила воспользоваться презервативом. Жаль, что у нее не случился выкидыш от наркоты или она не сделала аборт. Думаю, без меня этот мир был бы лучше.
И все-таки интересно, кто же мой биологический отец. Не то что бы я жажду встречи с ним, но просто любопытно. Наверняка он был таким же наркоманом, как и мать. Жив ли он или сдох в вонючем подъезде от передозировки? Делаю ставку на второе.
— Скучаешь? — громко спрашивает у меня на ухо какой-то тип.
Я уже знаю, что он хочет мне предложить.
— У меня есть то, что может тебя развеселить, — и подмигивает мне, слегка высовывая из кармана джинс прозрачный пакетик с белым порошком.
Я захожусь громким неконтролируемым смехом. Это, должно быть, такая шутка вселенной?
— У меня хороший товар, а не лажа, — его явно оскорбляет мой смех.
— Я не употребляю наркотики, — твердо отвечаю, закончив смеяться.
— Да брось. — Слегка задевает меня плечом. — Я же вижу по тебе, что ты из тех, кто любит дунуть. Иначе бы я к тебе не подошел.
— Я. Не. Употребляю. Наркотики. — Повторяю четко каждое слово. — Тебе лучше уйти и больше не появляться мне на глаза.
Но парень оказывается на удивление настырным.
— Думаешь, я не могу отличить того, кто употребляет, от того, кто не употребляет? Да у тебя на лбу написано, что ты из наших…
Дальше, как в тумане.
Не дав ему договорить, я со всей силы бью его прицельно в челюсть. Парень отлетает в дрыкающуюся на танцполе толпу и валится к ее ногам. Ко мне тут же подлетают секьюрити и заламывают руки за спину. Я не сопротивляюсь. У самого нет ни малейшего желания оставаться в этом заведении. Меня вышвыривают на заметенный снегом тротуар, даже не вернув куртку, которую я сдал в гардероб. Хорошо, что ключи, телефон и кошелек я всегда ношу в кармане джинс.
Быстро ловлю проезжающее мимо желтое такси и еду в клуб Ильи. Друг вряд ли сейчас там, по ночам он все-таки дома, а за порядком следит управляющая. В заведении Тока такая же пьяная вакханалия, как и в предыдущем баре, но все-таки тут мне уютнее. Беру стакан виски и, сидя на высоком барном стуле, смотрю на дрыкающихся людей. Вдруг вспоминаю, как всего полгода назад точно так же тут сидел и наблюдал за танцующей Лизой.
Снова она закралась в мои мысли. А следом за ней и непонятный тип, об которого она
Сердце неприятно саднит, когда я вспоминаю это. Какой-то придурок лапал Лизу, прижимал к себе, а она позволяла ему. Ни капли не сопротивлялась. Даже наоборот, сама к нему льнула всем телом. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее завожусь. Аж трясти начинает.
Сколько у нее их было? Тех, кто вот так лапал ее, а она разрешала. И сколько их еще будет?
Сжимаю от злости кулаки.
Ненавижу все те обстоятельства, что мешают мне прямо сейчас сорваться к Лизе и сделать ее своей: семья, просьба отца не подводить, мое обещание ему, что между мною и Лизой ничего не будет, наше с ней формальное родство…
— Как дела, красавчик? — словно из ниоткуда прямо передо мной возникает брюнетка с явно надутыми губами. — Грустишь?
Я отвлекаюсь от мыслей о Лизе и прохожусь по незнакомке взглядом. Очевидно, что у нее надуты не только губы, а еще и сиськи. Но какая разница, если она сама изъявила желание скрасить мое одиночество?
— А ты можешь поднять мне настроение? — ухмыляюсь.
Она отвечает какую-то банальность. Я беру ей апероль. Потом она рассказывает тупую шутку. Я делаю вид, что мне смешно…
Через 40 минут я завожу ее в свою квартиру и сразу валю на кровать. Меня бесят ее искусственные губы и сиськи, поэтому я переворачиваю девушку на живот, чтобы не видеть эти «прелести».
— Меня, кстати, Катя зовут, — зачем-то решает назвать свое имя, когда я уже спускаю с нее трусы.
— Мне было очень важно это знать, — издаю легкий смешок.
— А тебя как зовут? — поворачивает на меня лицо.
— Помолчи и отвернись, — возвращаю ее отштукатуренную физиономию в подушку.
Секс с этой Катей абсолютно пресный и безвкусный, а ее стоны только раздражают.
— Это было классно, — шумно выдыхает девушка, когда я перекатываюсь с нее на кровать.
— Душ прямо по коридору и направо, — отвечаю. — Я вызову тебе такси.
Девушка резко поворачивает ко мне голову и недоуменно хлопает нарощенными ресницами.
— Ты не позволишь остаться у тебя?
— Нет, конечно.
Катя обиженно поджимает силиконовые губы и уходит в указанном направлении. Через 20 минут я закрываю за ней входную дверь.
Все эти Кати, Светы, Маши смешались в безликую толпу. Еще полгода назад я с удовольствием на них засматривался и ловил кайф от секса, а сейчас не различаю лиц и имен. Весь мой мир свелся к одной-единственной девушке.
Время идет, а ничего не меняется. В свой день рождения я, как придурок, сжимаю телефон в руках в ожидании поздравления от Лизы, но оно так и не приходит. Она не звонит и не пишет, хотя банальное «с днем рождения» мы с ней всегда друг другу отправляли, несмотря на наши ужасные отношения. Это первый раз, когда она меня не поздравляет.
С каждым днем я все больше и больше проваливаюсь в бездну по имени Лиза. Эта черная дыра засасывает меня, а я уже даже не сопротивляюсь. Просто сдался. В итоге я дохожу до того, что мне становится наплевать на все: на семью, на обещания отцу, на обстоятельства…