Моя Нирвана

Инфинити Инна

Проходящие мимо люди странно на нас косятся. В итоге он наконец-то успокаивается и вытирает слегка выступившие от смеха слезы.

— Ты дебил! — гневно выплевываю, готовая снова на него накинуться.

— Просто я подумал, что мы с тобой со стороны похожи на сладкую парочку. Шли, держась за руки, потом ты улеглась у меня на коленях, я перебирал твои волосы. Еще и те два придурка на стадионе подумали, что ты моя девушка. — Он снова начинает смеяться.

— Яр, не шути так больше. — Строго предупреждаю

его.

— Окей-окей, — друг выставляет вперед две ладони. — Извини, я просто не мог отказать себе в удовольствии разыграть тебя.

Я фыркаю и отворачиваюсь от него. Придурок. Просто придурок. Прибила бы за такую шутку.

— Ладно, рассказывай, что там у тебя за парень. — Друг быстро переводит тему.

— Да так, однокурсник, — пожимаю плечами. — Дима зовут.

— Давно вы вместе?

— Месяц.

— Пф, так это вообще, считай, ничего.

— Ну да… Он будет в клубе в пятницу. — Поворачиваю голову к другу. — Познакомлю вас.

— Окей. Надеюсь, с ним ты дойдешь до конца. — Яр пару раз делает бровями вверх-вниз и снова слегка смеется.

Стукаю его кулаком в плечо, а затем смотрю в задумчивости перед собой. Поджимаю колени к груди и кладу на них подбородок. Настроение резко ухудшилось.

— Яр, что бы ты сделал на моем месте? — мой голос звучит с тоской.

— Что я бы сделал, если бы был в 20 лет девственником? Постарался бы как можно скорее избавиться от этого тяжкого бремени.

— Яр, я серьезно, — стреляю в него взглядом.

— Я тоже. — Друг поудобнее устраивается под деревом, вытягивая вперед ноги. — Лиза, у тебя отбоя нет от парней. В чем твоя проблема?

— Они все не те, кто мне нужен… — тихо бубню себе под нос.

Но Яр все-таки расслышал.

— А кто тебе нужен?

Его вопрос заставляет мое сердце биться чаще. Перед глазами встает лицо единственного по-настоящему нужного мне парня, с которым я никогда не смогу быть вместе. Тут же наворачиваются слезы, и я быстро опускаю с макушки солнечные очки. В груди моментально начинает нарастать знакомое и уже привычное за столько лет чувство — боль.

— Лиза, — зовет друг, но я не отвечаю и не поворачиваюсь к нему. Все так же продолжаю смотреть прямо перед собой, упорно сдерживая слезы.

Тогда Яр сам ко мне придвигается и обнимает одной рукой за плечи, привлекает к себе и гладит второй ладонью по голове. Я чувствую, как дрожат губы от рвущегося наружу всхлипа.

— Расскажи ему, — тихо говорит мне в макушку.

— Я не могу… — слеза все-таки срывается с ресницы и течет по правой щеке. От этого голос садится.

Яр тяжело вздыхает.

— Так не может больше продолжаться. Ты или должна ему все рассказать, или должна отпустить его и жить дальше своей жизнью.

— Я не могу ни то, ни другое.

— Ты

должна выбрать что-то одно. Или ты ему рассказываешь, или ты отпускаешь его. Лиза, — друг поднимает на себя мое лицо и снимает с меня очки. — У тебя из-за него жизни нет. Ты молодая и красивая девушка, но ни у одного парня изначально нет шансов. Хватит уже! — строго говорит. — Ты должна жить дальше своей жизнью.

Я понимаю, что Ярослав прав, что я должна жить своей жизнью, но…

Что значит — жить своей жизнью?

Просто смотреть со стороны, как он однажды будет счастлив с девушкой? Прийти на его свадьбу в качестве сестры? Играть с его детьми и называть их племянниками?

А на самом деле любить его. Бесконечно сильно. Наблюдать за ним, пока он не видит. Прикасаться будто невзначай, потому что иначе ломка начинается. Вдыхать его запах, когда он рядом, и задерживать дыхание.

Знать правду и не иметь возможности сказать ему.

Потому что эта правда его убьет…

Вот что меня ждет на протяжении всей моей жизни.

В тот день два года назад, когда произошла авария, я четко поняла одно: если Миша умрет, я умру вместе с ним. Я не хочу жить в мире, где нет его — мальчишки, который обижал меня в детстве, который всегда кричал, что ненавидит меня, но на самом деле, даже сам того не осознавая, защищал и берег. Ведь он согласился на ту гонку и сел в машину из-за меня.

У меня до сих пор стоит в ушах звук от его переворачивающегося автомобиля. Находясь у линии финиша, мы не видели, чья именно это машина: Миши или Никиты. Я бежала, что есть силы, и молилась, чтобы это был не «Мустанг». А когда увидела перевернутым именно его, мое сердце рухнуло вниз.

А дальше, как в замедленной съемке. Парни, быстро добежавшие до автомобиля, открыли дверь и вытащили Мишу. Он не двигался. Его успели оттащить от машины быстрее, чем она загорелась, кто-то тут же стал звонить в скорую, а я просто упала на колени рядом с его бездыханным телом, трясущимися руками сняла с него шлем и стала щупать пульс.

И именно в эту самую секунду, прикладывая два пальца к Мишиной шее, я поняла, что люблю его. Больше жизни, больше всего на свете. И что если пульса не будет, то не будет больше и меня.

С того дня моя жизнь больше похожа на жалкое существование. У меня и до этого не было особых радостей, но тут просто все смешалось в одно серое месиво. Утро — универ — дом — сериал — кровать. И так каждый день. Иногда встречи с друзьями, иногда бейсбол с Яром, иногда ужины с папой или с мамой. Но каждый вечер я возвращаюсь в свою квартиру, в которой живу одна, падаю на диван в гостиной и просто смотрю на белый потолок, чувствуя, как внутри разрастается огромная черная дыра.

Любовь — это боль.