Моя Нирвана
Шрифт:
Так даже и не скажешь, что в этом маленьком городишке сосредоточены миллиарды долларов, ведь швейцарские банки — самые надежные и безопасные в мире — находятся именно в Женеве, и миллиардеры со всего света хранят свои деньги только здесь.
Я иду вверх по улице и попадаю в центр. Мне везет, и я нахожу ювелирный магазин почти сразу. Он только открылся, поэтому я пока что единственный посетитель. Продавщица вполне сносно изъясняется на английском и помогает мне подобрать кольцо.
— Какой размер пальца у девушки? — спрашивает.
— Шестнадцать
Я выбираю классическое золотое кольцо с бриллиантом, расплачиваюсь картой и спешу обратно к Лизе, пока она не проснулась. Стараюсь зайти в квартиру тихо, но Лиза тут же выбегает в прихожую.
— Миша, ты куда уходил!? — кричит, чуть ли не плача.
— Тише-тише, — прижимаю ее к себе.
— Я проснулась, а тебя нет.
— Я здесь. Я с тобой, — целую Лизу, чтобы она успокоилась.
— Куда ты ходил?
— Решил пройтись вокруг дома.
Мы не обсуждали наше будущее. Вообще. После телефонного разговора с Лизой позавчера вечером я сказал Эмили, что мы расстаемся. Она не задавала лишних вопросов, не устраивала сцен, не плакала. С пониманием кивнула головой и быстро собрала свои немногие вещи, что хранились в моей квартире. Уходя, сказала:
— Давно было понятно, что у нас ничего не выйдет, Майк. Я не она. И ты не он.
Я закрыл за Эмили дверь и пошел включать компьютер, чтобы купить билет на ближайший утренний рейс в Женеву. Обратного у меня нет, но я не смогу пробыть у Лизы больше трех-четырех дней.
Мы идем на кухню, где Лиза готовит быстрый завтрак. Она все еще напугана, и я корю себя за то, что ушел, не предупредив ее.
— Хочешь, сходим на прогулку? — спрашивает, убирая посуду в раковину.
Я засматриваюсь на Лизу. На ней простые шорты и майка, и сейчас она почти такая же, как и три года назад, когда мы были вместе.
— Иди сюда, — подзываю к себе.
Она подходит вплотную, и я усаживаю ее на колени. Нащупываю в кармане маленькую бархатную коробочку и достаю. Лиза удивленно переводит взгляд с меня на кольцо и обратно на меня.
— Ты выйдешь за меня замуж? — тихо спрашиваю.
Ее глаза за секунду наполняются слезами. Лиза не отвечает, а только быстро кивает головой. Я надеваю кольцо и тут же целую. По ее щекам все-таки текут слезы.
— Ну ты чего? — шепчу и собираю ее слезинки губами. — Не плачь.
— Это от счастья, — слегка отстраняется, чтобы рассмотреть кольцо. — А как ты узнал, какой у меня размер?
— Я все про тебя знаю. Забыла?
— Даже размер безымянного пальца моей правой руки!?
— Особенно размер безымянного пальца твоей правой руки!
Лиза смеется и тянется меня поцеловать.
Я провожу у нее четыре дня. Днем перед моим ночным самолетом мы берем плед и идем к Женевскому озеру. В середине марта тут намного теплее, чем в Лондоне, нет дождя. Мы садимся у воды, я обнимаю Лизу сзади и облакачиваю к себе на грудь, обняв обеими руками. Ровно неделю назад я даже подумать не мог, что буду так счастлив.
Все эти дни мы обсуждали наше будущее. Решили, что
Этих денег хватит, чтобы внести первоначальный взнос по ипотеке на обычную трехкомнатную квартиру в спальном районе Лондона. Купив свое жилье, мы сможем получить вид на жительство, а потом и гражданство. Лиза устроится на работу юристом, а я буду управлять уже не одним, а двумя ресторанами. Илья хочет открыть в Лондоне второй.
Остается нерешенной юридическая формальность с нашим родством. В мае я поеду в Россию и займусь этим вопросом. Фамилию оставлю, а отчество поменяю. Ну и перестану официально быть сыном Максима Самойлова, хоть фамилия и сохранится. В принципе, она распространенная, так что ничего такого в этом нет.
Мы сказали родителям, что решили пожениться, и они даже обрадовались, пообещав помочь со свадьбой. Но мы не хотим свадьбу. Распишемся вдвоем в Лондоне, когда Лиза закончит учиться, и все. Вот только я уверен, что родители все равно приедут, даже несмотря на наше объявление о том, что празднования не будет.
И у нас с Лизой обязательно будет своя нормальная семья. У нашего ребенка будет один папа и одна мама. Никаких отчимов, мачех и сводных братьев и сестер.
— Миша, я люблю тебя, — Лиза опускается затылком на мое плечо, подставляя лицо лучам солнца.
Я целую ее несколько раз в щеку.
— И я тебя люблю. Очень сильно.
Лиза улыбается, щурясь от солнечных лучей.
В моей жизни менялось многое, но одно оставалось неизменным — Лиза. В математике и физике есть понятие постоянной величины, константы, которая никогда не меняется. Так вот Лиза — моя константа: всегда была, есть и будет.
Ведь я помню себя с четырех лет. И мое первое воспоминание — Она.
От автора
Дорогие читатели!
Благодарю всех и каждого, кто дочитал до этого момента. Заканчиваю книгу со слезами на глазах.
В первую очередь, я хотела рассказать историю человека, который в осознанном возрасте узнал о том, что его усыновили. Именно поэтому книга написана от лица Миши, а не от лица Лизы. Я прочитала множество форумов с признаниями людей, которые в осознанном возрасте узнали о том, что мать/отец или оба родителя им не родные. Кто-то случайно нашел свидетельство о своем усыновлении, кому-то рассказали приемные родители, а кто-то сам всегда это чувствовал на интуитивном уровне. Были и такие, кому донесли третьи лица из «добрых» соображений: соседи, знакомые родителей и так далее.